Изнанка. Том 2.

Может, вы все-таки поделитесь этим теплом? – в нотках гомона послышались предвкушающие нотки. – Мы ведь вас защищаем.

-От кого вы защищаете?

-От тех, кто может напасть на вас и все у вас отобрать? Вы же знаете.

-Никто и никогда на нас не нападал. Мы испокон веков живем здесь мирно. От кого вы нас защищаете? – староста снова повторил свой вопрос с отчаянным страхом. – Просто оставьте нас в покое. Берите еду и уходите.

Я поймал взгляд Фабера, который стоял рядом и обратился к нему:

-Там во дворе у дома стоит бочка.

Принеси мне то, что там лежит.

В это время хлесткий удар пришелся по лицу старосты и все ахнули.

-Уходите? Вот значит, как вы. Мы вас защищаем, оберегаем, а вы даже не желаете приласкать нас? Откуда в вас столько неблагодарности?

Один из этой шайки, обволакиваемый чувством вседозволенности отбился от своих и быстро приближался к нам, взглядом пожирая Ильворнию и в момент, когда он едва ее схватил, я, толкнув его одной рукой, отбросил его. Он поднялся с места и уже занес руку для удара, но новый толчок снова повалил его на землю.

Если взглянуть со стороны, то могло показаться, что ребенок пытается напасть на взрослого, но сила взрослого каждый раз разделывается с ним. Не знаю, что его больше поразило в этот момент: то, что кто-то посмел воспротивиться или то, с какой легкой непринужденностью мне давалось его повалить, но его слегка растерянный вид говорил сам за себя.

Я склонился над телом деда.

Все произошло настолько быстро, и я, скорее от неожиданности, растерялся на секунду, которая стоила столь многого.

Несколько событий быстро наслоились друг на друга: этот разбойник в ярости вытащил из-за пазухи кинжал. Увидевший это дед, кинулся мне на помощь. Кинжал вонзился в него. Фабер вышел из-за спин людей, держа в руках меч. Дед упал на землю. Растекалась кровь. К бандиту успели подбежать пару его приспешников. От удара в челюсть я повалился на землю. Ильворнию схватили. Ильворния закричала. Я отполз к телу деда.

И вот, я склонился над телом деда.

Он что-то пытался сказать, но от сильной боли слова не давались ему и вскоре он затих навсегда. Не знаю, что должны испытывать в такие моменты люди, но я ощутил лишь жажду. Вид мертвого человека и крови всполохнул во мне дремавшего до ныне зверя. Только на этот раз его никто не останавливал. Что там говорил Дарк? Беречь в себе человека? Человек уязвим. Человек слаб. Но зверь не такой. Зверь не чувствуют любви, он не чувствует слабости. Он чувствует только жажду.