Изнанка. Том 2.

Кто сказал, что, сменив мир, вы избавитесь от бюрократии? Когда Данте писал свою «Божественную комедию» он забыл включить в свой список истязаний именно это. Все началось с канцелярии академии, где я должен был получить все необходимые формы для заполнения, которых оказалось множественное количество, и, соответственно, кое-какие моменты были мне не понятны, порождая собой вопросы. Вопросы, которые я незамедлительно уточнял тут же, и был встречен, кто бы этому удивился, меланхоличным равнодушием. Женщина средних лет, с кучерявыми волосами и мелкими кругленькими очками, за стеклом которых скрывались глаза, смотрящие на весь этот мир, как на помеху ее скромных мыслей, обитающих в ее голове, отвечала мне через силу, будто бы я насильно ее посадил в это кресло и заставлял делать так ей ненавистную работу.

Несколько раз я впадал в уныние и достигал грани бешенства, потому как в некоторых местах допуская ошибки, которые, замечу, не так уж и влияли в целом на результат заполнения, и все же был отворен назад. Пройдя несколько попыток, всякий раз встречаясь с безразличием и безучастием, наконец, пройдя все стадий принятия неизбежного, я смиренно и, главное, исправно выуживал из нее ответы, в то время максимально тонко фигурируя своим тембром, интонацией, очень внимательно, при этом, следя за ее мимикой, и всячески благодарствуя судьбе и всем тайным силам, если они есть, получил желаемое. Далее первый шаг после предисловия для достижения цели начался с совета учеников (оказывается, такой существует), где я должен был испросить, даже сказал бы вымолить, выставить против меня дуэлянтов. Умолял я, потому как надменное лицо, выражусь резковато, осла, который чудом выдавал себя за ученика, всем своим видом делало мне будто упущение. Спустя пару тяжелых вздохов, со словами «ну ладно, хорошо», - он пообещал мне поднять этот вопрос на их, опять же согласно его словам, великом собрании. Пять дней, пять нестерпимых дней я ожидал, пока они, видите ли, не соблаговолят обратить на меня внимание, и только по истечении этого срока, наконец, дали положительный ответ. И то сообщили это, как я уже сделал выводы, максимально пренебрежительным видом. Вся моя уязвленная гордость просто вопила внутри и кричала, чтобы на предстоящей дуэли я выбил из них весь дух. Я молил, не зная кого, но, в целом, молил провидение послать мне в дуэлянты именно этого из числа совета учеников академии. Получив их согласие, я теперь мог приступить собирать, звучит тавтологически, согласие магистров.