Изнанка. Том 2.

Руки начали работать усерднее, как никогда, накрывая несколькими слоями защиты. Вырывал как можно больше земли и просто накидывал перед собой в кучу, в надежде, что погасит хоть немного вложенной силы. Бежать было бессмысленно: все равно не успею. Принять прямой удар ярости Орриса – ничего! Выживем! Это же просто дуэль, просто дуэль. Тут не дерутся насмерть. И тут я вспомнил все слова Ордигора о том, что от случая не застрахуешься, а потом, как архимаг избавлялся от своих конкурентов. Значит ли это, что в сфере тьмы – да, название банальное, но это все на что меня хватило, - он признал во мне будущего соперника и решил избавиться, не отходя далеко от дела?

Свет пронзил своими ослепительными лучами все вокруг.

Говорят, что, когда человека контузит, он потом многое из этого забывает, но со мной такого не произошло. Я помнил каждый миг: яркий луч, взлетающая земля, зубодробительное давление, приземляющаяся земная крошка и пыль, вся палитра радуги от соприкосновения луча и моих щитов, оглушающий уши звук и сильная, невозможная боль во всем теле. Я запомнил эту боль навсегда.

-Поздравляю…сынок! – первым подошел ко мне архимаг, когда я сидел на земле и качал головой. Он был весь напряжен. Сказал бы, даже раздражен. – Собирай вещи, сегодня же вечером отправляешься со мной.

Глава 8. Император.

Темнота. Я ничего не чувствую; ничего не слышу; ничего не вижу. Абсолютная тьма!

Первый просвет. Свет был где-то там вдалеке, но ощущения говорили, что он где-то здесь. Нет, он точно рядом, но все время удаляется, как бы я не пытался его нагнать.

Как горизонт!

Звуки пронзают меня. Да, я определенно что-то слышу. Это голоса. Они что-то говорят. Плач! Тихий, грустный, отчаянный плач.

Чувствую чьё-то прикосновение. Хочу ответить, но не получается. Хочу закричать, но не могу. Хочу.…Ничего не выходит.

Затем я открыл глаза, и тьма расступилась. От яркого света боль впилась в голову, и взбунтовавшееся сознание снова погрузила меня во тьму.

-Нужно еще подождать, - уловил отрывки.

Тело ограничено пространством и временем мира своего; сознание же готово блуждать, где угодно, ограниченное лишь собственными фантазиями. И я парил. Далеко отсюда. Я посещал сотни миров, подолгу нигде не останавливаясь, потому что я что-то искал. Оно вертелось вблизи, неуловимое, необъятное и в то же время существующее.

Я остановился посреди травяного моря, окруженный необычно мягким сиянием.