Мой новый мир - Книга вторая

– Но я ещё подумаю, может, найду какой-нибудь другой выход.

Когда вернулся к себе, жена отсутствовала и не откликнулась на зов.Я приказал двум перепуганным служанкам забыть, чем они у меня занимались, и отпустил их и дежурившего в гостиной Сантея. Для отдыха было слишком рано, поэтому решил не тянуть с допросом Гордоя. Заодно малость подлечу. Чтобы не нервировать Сарпона и не нарваться на пулю, не стал открывать канал в комнату, где поселили Демона и его подопечного, а вышел в коридоре.

«Как у вас дела? – мысленно спросил охранника.

Комната, в которую я вошёл, была раза в два меньше моей спальни, но для двоих места хватало. На одной кровати лежал Гордой, а с другой только что поднялся Сарпон.

«Нормально у нас дела, милорд, – мысленно ответил он. – Ваш дядя и без магии не умрёт от таких ран. Он уже в сознании, только притворяется».

– Выйди, пока я с ним поговорю, – приказал я охраннику и обратился к Гордою: – Хватит притворяться, дядя.

– Что со мной будет, – спросил он, открыв глаза.

– Я над этим думаю. Только что вас обсуждали у Ларга.

– И до чего договорились?

– Смерть, переделка личности и жизнь в клетке у демона. Не у моего охранника, а у того, которого я отпустил. Пока ничего другого не пришло в голову. Потеря сил только на время, а оставлять на свободе такого врага, как вы...

– Если не найдёшь ничего другого, выбери смерть, – попросил он.

– Задать вопросы и немного вас подлечить. Есть ли подземные ходы в братстве и если есть, то где именно? Мы в них не полезем, главное, чтобы ими не воспользовались жрецы. И расскажите,что вы надумали в отношении семьи и моей дружины.

– Ход только один, – ответил Гордой и не соврал. – Заканчивается в подвале кабачка «Веселый жрец» в квартале от Святой площади. Планы... Они у каждого свои, мы так ни до чего ине договорились. Старший брат требовал тебя убить, а я хотел использовать.

– Ладно, меня вы убили или спрятали в подвал, а дальше-то что? Война ведь не самое страшное. Дней через десять те из врагов, кто останется в живых, будут бежать из Ольмингии, проклиная тот день и час, когда они сюда пришли. Я сделал для этого всё, что мог, и моё отсутствие уже ни на что не повлияло бы.