Зельевар. Буйный рост.

Костёр, добавил света и тепла, над ним завились мотыльки, звуки ночного леса ещё раздавались, но становились всё тише и тише. Освобождённые разумные за тарелочкой шашлыка и запечённых рёбрышек тихо переговаривались, делясь своими историями. В этой компанейской атмосфере на лицах собравшихся всё чаще стали появляться улыбки. Даже баронесса Альвия спокойно общалась с бароном Рэнфри, а порой даже улыбалась ему.

Лёгкий ветерок иногда доносил до нас запах леса и трепал волосы. А скоро и душистый аромат чая внёс свою нотку.

Когда мясо с овощами, было съедено, я разлили в грубые, глиняные чаши чай. Их на всех не хватило, так что одну чашу, делили на двоих. Разговоры утихли. Мы пили чай и задумчиво смотрели на пламя костра, пытаясь разглядеть, что же готовит нам грядущее.

Один за другим разумные стали вставать и зевая, идти к себе в палатки, которые тоже пришлось с кем-то делить.

У костра остались Ярвин, Барон с дочкой Милли и я.

- Понимаю, то что я сделал непростительно. Что ты собираешься со мной делать Коран?

- А что? Есть какие-то сомнения? – Рэнфри немного дёрнулся от моих слов.

- Понимаю, молить о пощаде такого монстра как ты бессмысленно, но прошу, моя дочь не должна это видеть.

Снова я слышу эти слова в свой адрес. Может быть, я и правда стал монстром, чудовищем? Сколько уже крови на моих руках? Я не люблю убивать. Но раньше, я чувствовал, какую-то тяжесть в душе, меня терзали призраки убитых мной разумных. Но сейчас, я не чувствую ничего. Более того, я даже радуюсь хорошему противнику, хорошей схватке.

Сначала, я считал их. Когда дед узнал об этом, он избил меня до потери сознания и сказал, что если узнает, что снова считаю своих убитых, то повторит. Наверное, я бы сошёл сума, продолжи я считать своих жертв.

Но я всё чаще и чаще слышу слова монстр и чудовище. Выпади мне выбор сойти сума или стать чудовищем, не уверен, что выбрал бы второе.

Моя пауза затянулась и Рэнфри начал покрываться потом.

- Вот насчёт дочери я и не знаю что делать.

Она ведь плоть от твоей плоти и кровь от твоей крови. – Барон сглотнул и в защитном жесте укрыл дочь рукой.

Ярвин же насупился и пытался что-то разглядеть в догорающем костре.

- Скажи мне, на что ты готов ради жизни своей дочери?

- Всё что угодно!

Обуреваемый разными тяжёлыми мыслями, я не смог сдержаться, услышав заявление этого подонка.

- Глупец! А если я тебе сейчас прикажу отгрызть ей ноги, что, сделаешь?! – Выкрикнул я в бледнеющее лицо барона.