Арчи. Книга IV: Кровавые Доспехи

— Попробуем чучин, — решил я и полез в кошель. Слабость, тошнота и головокружение уже не так сильно меня беспокоили. Думаю, это из-за азарта и желания поскорее осуществить задуманное.

Через пять минут мы снова опустили в воду черпак. На этот раз бронзовый. Я его сделал из пластины, которая осталась после обшивки дирижабля. И у нас всё получилось – медуза вместе с небольшим количеством странной жидкости оказалась в ловушке.

Черпак с плеском вышел из воды и понёсся наверх, к нам.

— Вода убывает, медуза усыхает, — быстро сказал я, наблюдая, как жидкости становится всё меньше.

Она испаряется, что ли? Но пара не видно. И медуза эта... Её тонкие щупальца оказались намного длиннее, чем я предполагал – они до сих пор концами бултыхались где-то в бассейне.

Арчи, бей, — бросила Алиса, когда черпак достиг середины тоннеля.

По моей команде Исцеляющая Цепь устремилась вниз и врезалась в тело медузы. Я же активировал Глаза Весов и потянулся водоворотами вниз, через тоннель. В моём зрении жидкость в черпаке окрасилась в алый, как кровь, цвет.

А медуза, от которой осталось меньше половины, была тёмно-бордовой. Оттенок был насыщенным и притягивал к себе взгляд.

Поглощение медузы шло медленно и сложно. Я успел превратить в песчинки только половину её нерастворившегося тела – остальная часть стала жидкостью, как и тонкие щупальцы, что брызгами капель опали вниз, в бассейн.

Сразу же после этого первые алые песчинки вошли в моё тело. Меня затрясло от дикого холода. Я упал на колени и деактивировал Глаза Весов.

Но было поздно – поглощённая Инь-чакра бушевала в моём теле, как ураган. Я чувствовал, как Алиса бросила резервы Ян-чакры из Пернатого для усмирения Инь-чакры. Два потока встретились в моём теле и частично превратились в обычную, нейтральную чакру.

Кровь потекла из глаз, ушей и носа. Узоры загорались один за другим, обжигая невероятной болью. Особенно – главный узор на шее. Его чистоту за две недели я так и не повысил, оставив на потом. И сейчас он раскалённым клеймом сводил меня с ума.

— Вытащи, — прохрипел я, с трудом удерживаясь в сознании.

Боря, от которого я чувствовал исходящие волны страха, увеличился в размерах и проглотил меня. Как только я оказался внутри его рта – отключился.

Проснулся в своём шатре. И первое, что почувствовал – дикий холод. Я лежал под несколькими одеялами сразу, но меня била настолько сильная дрожь, будто я валялся голый на морозе.

— Прости, сын, — рядом раздался печальный голос отца.