Крепость в облаках

Маги не носят мечи, они им не к чему, с таким-то самомнением, у меня только кинжал. Посмотрел на девушек, Шата, не буду я ее благородным именем величать, и де Куан обеспокоено заерзали, и только де Ларье спокойно уплетала свой наваристый суп.

Крестьяне, видя, что реакции не последовало, стали, не скрываясь, обсуждать моих спутниц. Джох, тот, про которого они говорили, оказался самым смелым. Встал из-за стола и, покачиваясь, пошел к нам, дойдя до нас, он смерил меня презрительным взглядом. Ну да, противника во мне он не видел, тем более их пятеро, все здоровенные мужчины, а я худой юноша со странной прической, мне даже кинжал то не поможет.

- Сиди, щенок, пока взрослый дядя разговаривает. – Сказал мне пьяница и повернулся к наставнице. – А ты мне нравишься, девка, хочешь настоящего мужика?

- Хочу, только ты, чернь, здесь причем? – С блеском в глазах ответила де Ларье, лицо Джоха резко переменилось, в глазах мелькнул страх, который тут же сменился ненавистью. Простолюдины, конечно, боятся благородных, но здесь три женщины и юноша.

Чего им боятся в таком случае. Мужчина рассудил именно так, и громко, так чтоб его друзья услышали, сказал:

- Благородная леди, не в вашем положении отказываться от ночи с настоящим мужиком – Провозгласив это, он отбросил кружку и потянулся к де Ларье, но вдруг раздался треск, и бедный Джох мешком отлетел назад. Чем его долбанула де Ларье, я так и не понял, схватился за кинжал и достал его, «семерки» сделали то же самое.

Крестьяне опешили, одно дело приставать к одинокой дворянке, другое дело, если она маг.

Смелый крестьянин тем временем пришел в себя:

- Я тебя найду, собака. Ты мне заплатишь, не посмотрю, на то, что магичка, отрежу тебе грудь самолично.

- Проваливай отсюда чернь, пока я тебя не сожгла живьем, и друзей своих забери. Запомни, меня зовут Каилина де Ларье, в следующий раз обязательно спрошу.

Услышав угрозу от наставницы, крестьяне схватили Джоха и спешно покинули кабак, а к нам тут же подбежал хозяин, раскланялся и извинился за случившееся.

Для того чтоб загладить вину, вернул половину оплаты за ужин. Немного, но приятно.

Комната, в которой я спал, была совсем уж крошечной, при этом ничего, кроме твердой койки в ней не было, остальные «семерки» понуро пошли к себе, в общую комнату, а вот Де Ларье же потребовала к себе в номер бочку с водой. Надо запомнить, как ведут себя благородные в таких условиях, а то сразу видно неприхотливого сына дьякона во мне.