Перо коннекта

Чтобы отвлечься, снова оглядел комнату, хотя особо разглядывать было нечего. Кроме лавки и двух приземистых табуретов имелся только массивный ларь у стены.

В окно заглянуло солнце — утренний луч метнулся наискосок через подоконник. В хмуром Тень-городе такого быть не могло. Значит, здесь — другая локация. Впрочем, это неважно. Главное, что колдун вернётся нескоро, времени до обеда ещё полно…

Расслабившись, Снегирь снова обдумал ситуацию с плетью.

И понял свою ошибку.

Использовать плеть вместо интерфейса удавалось только на стыке виртуальности и реальности.

В пределах же игры плеть — это просто плеть, пусть даже магическая. Ею надо размахивать по старинке — игровые условности сохраняются. Никакие мысленные команды не помогут разбить магические оковы, наложенные Ушкуйником, и выбраться из дома на улицу.

А вот связаться с реалом…

Он снова тронул рукоять пальцем.

Плеть-змея шевельнулась, пробуждаясь от спячки.

— Коннект, — сказал Снегирь. — Отсюда — в реал.

И ощутил короткий укол в бедро. Как будто игла шприца, пробив штанину и кожу, внедрилась в вену. Снегирь поморщился и подумал — ну да, всё правильно, плеть опять ищет связь через кровоток…

Потом стало очень больно.

Кровь, казалось, наполнилась острыми кристалликами-песчинками, которые царапали вену, двигаясь к сердцу. Боль пульсировала в бешеном ритме, который ускорялся с каждой секундой, превращаясь в барабанную дробь.

И под эту дробь мир начал меняться.

Распадался игровой сеттинг.

Стены комнаты, размягчаясь, утрачивали рельефность. Мебель теряла контуры, оплывала, как на картине сюрреалиста. Светлый квадрат окна деформировался, сполз вниз и растёкся лужей, в которой плавали пятна солнечного рыжего света.

Дом сминался и таял, как разогретый воск.

Дольше всего продержалась лавка, на которой лежал Снегирь. Ему почудилось, что она превратилась в плот, который подхватило и понесло течением — куда именно, нельзя было разобрать, потому что мир окончательно размазался в кляксы.

Снегирь заорал и вместе с рекой полетел с обрыва.

***

— Артём?

Техник Сёма почему-то стоял поодаль, не приближаясь к кокону, и выглядел бледновато. Челюсть отвисла, а глаза округлились, как пара юбилейных рублей. Даже волосы встали дыбом — ну или, может, он просто взъерошил их от волнения.

Кокон, впрочем, являл собой ещё более живописное зрелище.