Постфактум. Книга вторая.

Старик онемел от злости, буравя его строгим взглядом из-под седых бровей, а потом выдал сквозь зубы:

«Хочешь и дальше учиться у меня в классе и читать книги из моей библиотеки — никогда не задавай подобных вопросов! Пацан, ты понял — никогда! Забудь! Той империи больше нет и не будет!»

С коньяком дела обстояли иначе, впервые он узнал о напитке из литературы, однако потом ему довелось попробовать его лично. Только вот повод и компания оказались до тошноты отвратительными — день рождение Сабины. Толстуха-извращенка, получившая от Ильи свой излюбленный «подарок», едва отдышавшись, достала из тумбочки початую бутылку.

«На, Илюшенька, хлебни, заслужил», — противно промурлыкала она, плеснула в кружку насыщенную ярко-жёлтую жидкость. «Пей, пей, дурачок, не кобенься, не представляешь, как тяжело достать хорошее пойло, эти диггеры в конец охамели, в три шкуры дерут за пузырь! Оно и понятно, вещь-то раритетная!»

— Свечи это хорошо, только вот зажигать их опасно, — рассуждения Ясмины вытащили Илью из омута неприятных воспоминаний.

— Может, чем-нибудь окно завесим?

— Верно, давай, — согласился парень, ставя на стол картонную коробку с изображением заснеженной ели или ёлки, украшенной разноцветными шариками. — Сходи в спальню, я видел на кровати плотное покрывало.

— Чур, я с тобой! — Мал спрыгнул с мягкой лавочки кухонного уголка, и периодически пропадая из виду, словно призрак, устремился вслед за девушкой.

— Россия, русский, Русь, — задумчиво бубнил себе под нос Годогост, присаживаясь за стол и тщательно разглядывая бутылку со всех сторон.

— Я уверен, что эти слова имеют что-то общее, но как это возможно? У нас Великая Русь, большую часть которой разбита на княжества, в коих живут русы, ну или русские, как их ещё называют, степняки кличут Урусами[1]. У вас значит, Россия и в ней тоже живут русские, интересно, интересно, — он подпёр пышную бороду кулаком. — Верно разумею, отрок?

— Жили, — ставя на стол маленькие стеклянные стаканчики из прозрачного стекла, подтвердил Илья, разрозненная картинка в его голове тоже начала складываться воедино.

— И этот город когда-то принадлежал им.

— И ты прямой потомок русичей[2], похож же ей-богу, да и письмена у вас одинаковые почти, я вон без труда прочёл, что написано на этом флаконе.

— Выходит так…

— Илья поможешь? — Ясмина вошла на кухню, держа красную накидку. Мал явился с ней. Выглядел он странно, всё время мерцал и пропадал из виду, но люди уже успели привыкнуть к этому.