Полет обреченных

Зная о постоянной утечке информации к нежелательным структурам, он предпринял все необходимые меры. Так что, позволив в штабах – у себя в Кабуле и здесь в провинции узнать о своём распорядке ближайших действий, непосредственный визит всё равно обставил со всей возможной секретностью.

В том числе проявились предосторожности в том, что саму военно-воздушную базу шурави совершенно неожиданно.

Именно так обычно бывало и прежде, когда бригада спецназа полковника Никифорова участвовала в «боевых» совместно с сотрудниками республиканской службы безопасности – ХАД.

И тогда, несмотря на столь мощную огневую поддержку союзников, Рахнавар не выпячивался на первый план. Был крайне осмотрительным в делах, касавшихся личного благополучия, когда предпринимал строжайшие меры предосторожности.

Но не оттого, что был патологическим трусом. Если требовали того обстоятельства, сановный афганец постоянно хватался за оружие. Стараясь не оставлять возможных свидетелей личных «подвигов».

Всё это не осталось без внимания наблюдательного Никифорова, заставлявшего ещё собственных контрразведчиков, постоянно докладывать ему о малейших подробностях сотрудничества с правительственными силами ДРА.

Комбриг давно стал догадываться, что маску «невидимки» его партнёр – столичный подполковник облачал на себя исключительно по политическим соображениям. Для того чтобы не «светиться» своим личным участием в кровавых акциях «по зачистке», способных в будущем негативно отразиться на его карьере.

А вот теперь, видно, что-то переменилось, коли прямо средь бела дня хитрый лис Рахнавар не испугался возможной огласки и со своими молодчиками собрался приехать в расположение советских десантников.

– Ждите, товарищ полковник, в гости дорогого рафика Рахнавара! Скоро будет! – по высокочастотной связи передали комбригу из оперативного отдела кабульского штаба ОКСВ – ограниченного контингента Советских войск в Демократической Республике Афганистан.

На той стороне провода, как раз был сокурсник Никифорова по академии имени Фрунзе – полковник Дроздов.

Потому, по мнению его менее удачливого, всего лишь строевого офицера из заштатного Файзабада:

– Не мешало бы выявить у этого высокопоставленного столичного штабиста любые дополнительные факты.

Особенно те, что могли бы пригодиться при встрече с неожиданным гостем.

Но, всегда дружелюбный и откровенный Дроздов в этом случае почему-то уклонился от прежнего общительного тона.