Полет обреченных

– Поистине проспавший «Царствие небесное», – как соизволит заявить о его скором будущем самый первый свидетель очевидного и ничем не прикрытого нарушения уставных норм и требований сержант Калуга.

Глубокая дремота обуяла солдата прямо у давно потухшей печки-буржуйки в центре их необъятного как подвал панельной железобетонной пятиэтажки, брезентового полевого жилища. Зато Сергею, начавшему по лишнему запаху нефтепродуктов подозревать о нечто подобном, уже совершенно не до сна.

Чуть пришел в себя, стряхнул с души как наваждение остатки снов недолгой ночи и опять как огурчик.

– Готов к новому дню и ратным подвигам! – мысленно рапортует неизвестному собеседнику единственный десантник, бодрствующий на всю казарму.

Да и любой другой на его месте не мог не предчувствовать, сколько дополнительных дел может оказаться в ясный солнечный денек у младшего командира. Который, к тому же еще и готовится к «дембелю». Как привыкли все вокруг называть увольнение в запас со срочной службы.

– Рота, подъем! – дурашливо шепчет Сергей сам себе и быстрым, решительным движением отбрасывает в сторону когда-то мохнатое, а теперь изрядно истрепавшееся, верблюжьей шерсти, одеяло.

К чести самого одеяла, нужно сказать, что собственное тепло хозяина, этот прямоугольник толстой материи до сих пор держит хорошо, не смотря на то, что немало ночей служил верой и правдой на ночлегах. Потому в палатке, после того как в сторону сброшено одеяло, Калуге показалось довольно прохладно.

Да еще и кислой сыростью явственно повеяло со стороны непросушенных за ночь стёганых бушлатов, развешенных у погасшей, видать, давненько «буржуйки».

Зябко поеживаясь от пронизывающей, холодной сырости, Сергей ощупью – пальцами ног находит под кроватью свои растоптанные кроссовки и, сослепу наткнувшись на, стоящие рядышком, Лешкины сапоги, неминуемо, как угроза неотвратимого наказания бредет к проштрафившейся печи.

Не считая этого «кирзового» препятствия, оставленного непредсказуемым, как всегда, другом, дальше неожиданностей ему не встретилось.

Да и быть просто не могло в изученном до мелочей подразделении со столь строгим командиром, как Калуга.

Потому, на дальнейшем своем пути к главной цели он безошибочно сориентировался и в темноте, отдаляясь от подслеповатых окошек.

Есть и ещё одно вполне объяснимое бытовое обстоятельство, не дающее крайне сержанту сильно сбиться с предпринятого пути.