Серебряный. Под знаменем перемен

Два укрепленных форта защищали Нэрнсту с юго-запада, там, где причалы плавно переходили в набережные Возрожденных земель.

Сам город был буквально наводнен людьми в форме. Чаще всего встречались воины Братства, разных рангов и званий судя по нашивкам на рукавах курток. Еще законники, люди Ока и вооруженные отряды основных военных формирований Астрэйелля.

На первый взгляд казалось несколько опрометчивым приходить сюда, когда за твоей головой объявлена охота, но именно здесь Димостэнис вдруг перестал чувствовать себя чужим.

Он помнил этот когда-то бывший спокойным и уютным город из своей прошлой жизни, не гоня воспоминания и давая им вновь стать частью его. Астрэйелль был его домом, где он прожил более тридцати аров, где жили люди, которых он когда-то любил и которые любили его, где он был счастлив, искал себя, познавал мир во всей его многогранности. Здесь он понял, что от себя нельзя спрятаться. Он – Димостэнис Иланди. Последний из своего великого рода.

Не беглец. Не изгнанник. Не преступник.

Серебряный.

Изменяющий. Девэра.[2]

От судьбы не убежать. Сколько не старайся. Нужно наконец решиться и повернуться к ней лицом, протянуть руки и согреться в приветственных объятиях. Возможно тогда он наконец обретет то, что искал эти долгие, потраченные в пустую ары.

Себя.

Площадь была забита людьми. В самом центре - свободный круг, где довольно высоко на двух опорах был натянут стальной трос. Хрупкая фигурка, одетая в яркие блестящие одежды, исполняла виртуозные пируэты, держа публику в неимоверном напряжении и восхищении.

С легкой грациозностью гимнаст то выполнял сложные прыжки в воздухе, то вращался на руках и подколенниках, то зацепившись пальцами ног за канат висел вниз головой. Лицо артиста было спрятано под искусной, такой же яркой, как и костюм маской.

Гимнаст в очередной раз перехватил канат руками и, сделав несколько вращений вокруг него, разжал пальцы, перевернулся в воздухе в последний момент, зацепившись за трос подъемами ног. Немного покачался туда-сюда, набирая скорость и вновь ухватился руками.

Он проделывал этот трюк снова и снова постоянно ускоряясь, и добавляя к своему номеру все новые элементы.

Публика визжала и стонала от восторга. Казалось, что для сотни людей, собравшихся на одной площади, существовала лишь эта яркая фигурка, вертевшаяся на металлическом тросе. Дим тоже поддался этому магнетизму, наблюдая за работой мастера, отрываясь от увлекшего его зрелища лишь тогда, когда пробегался глазами по толпе, пытаясь найти Рамира.