Великая Охота

[ii] Здесь – полуприлегающая верхняя одежда, обычно доходящая до середины бёдра и застёгивающаяся на пуговицы.

Глава 4

С самого утра было пасмурно, изредка маленькие холодные капли падали с неба. Но полноценный дождь, несмотря на усилия ветра согнать все свинцовые тучи в одну большую монолитную субстанцию, так и не начался.

Мы молча ехали по оживлённому тракту. Гружёные повозки то и дело обгоняли торопливые всадники. Впереди уже некоторое время виднелись могучие каменные врата Виретона.

— Заедем в город по отдельности, — произнёс я.

— Сначала я, через пять минут ты. Сдашь наши трофеи начальнику стражи и остановишься в трактире «Танцующий леший». Помни, что бы ни случилось — мы незнакомы. Когда придёт время покинуть Виретон, я дам тебе знак. И не забывай, что ты — Хлодвиг. Всё понял?

— Да, Учитель, — кивнула она и, помешкав пару мгновений, робко спросила. — Но зачем это? Я опять буду приманкой?

— Нет,- усмехнулся я, — не в этот раз. Воспринимай происходящее как урок самостоятельности. Не более того.

Сказав это, я припустил Бертильду, оставляя Хлою плестись сзади.

Торговый город встретил меня шумом, гамом и бешеной суетой. Кроме того, в Виретоне отвратительно смердело. Запахи помоев, подгнивших овощей и фруктов, экскрементов, учтиво оставленных лошадками да бездомными дворнягами, и застоявшегося пота смешались в раздирающий мой чувствительный нос унисон. Пришлось спешно приглушить собственное обоняние, чтобы не сойти с ума.

Толпы людей, словно волны, качающиеся из стороны в сторону, были поглощены собственными заботами.

Они жили в этом клоповнике, не обращая ровным счётом никакого внимания на окружающую их тесноту и грязь. Тот, кто рождён для городской жизни, может быстро найти здесь работу и сумеречные перспективы. Этого добра в торговых городах навалом. Мне же всегда больше нравились тихие маленькие деревушки.

А вот мой лучший друг, слепой булочник Крит, изрядно от меня отличается. В своё время он, оставив родню и прежнюю «работу», переехал сюда. Говорил, что ему хочется дышать полной грудью, жить среди абсолютно разных людей, познать жизнь, что называется, во всех её проявлениях.

Полностью достичь желаемого у него не получилось. Виной тому внешний вид Крита: его громадной фигуре может позавидовать любой рыцарь, а вышибалы рядом с ним чувствуют себя прыщавыми подростками. Но сильнее всего отпугивает привыкших мыслить стереотипами горожан голова Крита — бычья ряха, от носа до макушки обмотанная чёрной тряпкой.