Великая Охота

Рыцарь ордена, проскакав мимо двух увязавшихся за ним гоблинов, летел на меня. Его преследователей тут же заняли другие щитоносцы, навязав неравный бой.

Я встретил врага лицом к лицу. Увернувшись от копыт, я взмахом меча поверг и всадника и жеребца. Удар дался тяжелее, чем я думал.

Крит, ослушавшись моего приказа, поравнялся со мной.

-Идем скорее!- крикнул он.

-Нет,- мотнул головой я. - Давай сам,- слова давались с трудом,- я только задержу… тебя. К тому же… вот, - я указал на стремящихся к нам рыцарей, в общей рубке оставшихся без лошадей.

-Но, Рихард…- попытался возразить мой друг. Я перебил его:

-Хоть иногда слушай… что я говорю! - выдавив это, я сплюнул заполнившую горло кровь на истоптанную траву.

-Идет, - еле заметно кивнул Критрекс. - Но не думай, что я тебя так оставлю! Продержись немного, мы вернемся за тобой!

Будь Крит в добром здравии, он бы без труда унес и меня, и Брэндона. Но гоблин был ранен – с такой ношей ему не избавится от преследователей. Поэтому он, еще раз взглянув на меня, рванул настолько быстро, насколько позволял остаток силы.

Я же приготовился продолжать.

Четверо рыцарей бежали прямо на меня. Слева, со стороны реки, неслись трое гоблинов. Когда первый из рыцарей встретился с моим блоком, гоблины ворвались в их ряды с фланга. 

Один из щитоносцев оказался паладином. Укрывшись за спинами товарищей, он атаковал врагов (включая и меня) заклинанием, очищающем от Жажды местность перед своим создателем.

Полностью он не смог сломить гоблинов, но пыл их поумерил и присоединился к двум другим щитоносцам, начавшим контратаку.

Я же был занят четвертым рыцарем. По силе он превосходил своего собрата по ордену, с которым я столкнулся в Виретоне, но не дотягивал до его учителя – паладина. Если бы не пробитое легкое – рана, с которой обычный человек в принципе уже не встает, я бы без труда одолел своего противника. Но все силы уходили на сохранение способности двигаться, и в удар толком я вложить их не мог. 

Однако отточенное мастерство способно и слабый удар сделать смертоносным.

Сейчас мне было не до собственного тщеславия, и я отринул высокопарные мысли не убивать служителей Ордена. Поэтому когда наши клинки в очередной раз сошлись, я, крутанув мечом, обезоружил своего противника и рубанул его незащищенное горло. 

Парень упал, зажимая рану. Не глядя в его сторону, я резко повернулся, защищаясь от гоблинской секиры. Поглощенный своим боем, я не заметил, что эпицентр схватки перенесся к нам.