Раубриттер (IІ. - Spero)

Запашок там как тут почти что, только еще пометом птичьим отдает… Думали, может, выход родонита найти, говорили, в старые времена он встречался, да только нашли кое-что другое. Апостольский камень! Целая жеода! На поверхню одним-одним краешком выходит с блюдце размером, а внутри огромная что крепостная башня. И цвет, значит, чистейший, ну прям стекло!

Гримберт не считал себя смыслящим в минералогии, но знал, что апостольским камнем на юге часто называют аметист. По туринским меркам, может, не самое драгоценное сокровище в толще холодного камня, но если целая жеода и чистого цвета… Что ж, это тянуло на целое состояние.

Недаром этот камень упоминался в Библии как один из дюжины камней, на которых покоится стена Небесного Иерусалима – такими камешками любили инкрустировать свои инсигнии[4] отцы Церкви, от епископов и аббатов до сельских диаконов.

- Хороший куш, наверно.

- И не говори, мессир. Мы два дня считали, сколько выходит, и каждый раз выходило столько, что хоть на восемь частей дели, хоть на восемь сотен, все равно выходила такая прорва денег, что до Страшного суда не потратить.

Тут бы нам и домой собираться, да замешкались, богатство считаючи… С Кровельного Камня сошла лавина и засыпала Срамную Дыру так, что, значит, наглухо. И с нами внутри.

- Значит, вас отрезало в ущелье?

Берхард хмыкнул.

- Уж так отрезало, как мусульманский мулла не режет. Три дня мы пытались выбраться из снежного мешка, только тщетно все это. Ущелье наше натурально перекрыло со всех сторон, только барахтаться и можно.

Значит, оставалось ждать неделю или две. А ждать, мессир, дело не сложное. Лежи себе на пузе и барыши считай… Вот только не думали мы, что хренов снег нам так удружит. Запасов осталось, по правде сказать, на самом донце, а что на счет жратвы, так вообще караул. Неделю, может, и просидишь, а дальше все. Хоть жри ты этот проклятый апостольский камень заместо хлеба…

- Незавидная участь, - согласился Гримберт, - Одним золотом сыт не будешь, я слышал на этот счет одну фригийскую легенду про…

Однако Берхард не собирался его слушать.

- В другое время мы бы духом не пали. Достали бы все запасы, что остались в мешках, разделили по-братски и ждали бы себе. На такой диете живота не наешь, конечно, но худо-бедно две недели протянули бы. Вот только чертова жеода… Мы ведь, понимаешь, уже считали себя богачами. Только прикоснулись к ней, и враз такая алчность в нас поселилась, что вспоминать тошно.