Раубриттер (IІ. - Spero)

Карикатуру на могущественного «Золотого Тура», чья поступь сотрясала землю…

Доспех легкого класса – насмешка над рыцарем. Даже замшелые бароны, у которых всей собственности за душой десяток квадратных арпанов пашни да старый курятник, и то справляют себе что-то потяжелее и посущественнее, не говоря уже о тех, кто в самом деле намерен следовать рыцарским добродетелям, утверждая на земле христианскую веру. Легкий доспех – удел оруженосцев, которые пока не заслужили ничего более пристойного, да нищих раубриттеров, которые рады даже бронированной коробке при паре пулеметов – у тех и это называется доспехом…

Заткнись, мысленно приказал себе Гримберт, чувствуя, как легко занимаются гибельным жаром внутренности.

Мой первый доспех тоже был легкого класса. Жалкие четыреста восемь квинталов веса и три метра в высоту. Отцовские рыцари насмехались над ним, именуя самоходной консервной банкой и бронированным ночным горшком, но мы с Аривальдом не унывали. Я назвал свой первый доспех «Предрассветный Убийца», как будто грозное имя могло компенсировать его жалкий вид, и не вылазил из бронекапсулы пока не стер в кровь бока…

Это было тринадцать лет назад, вспомнил он.

«Предрассветный Убийца» давно погиб – весьма неожиданной смертью для консервной банки, которой являлся. И Аривальд давно мертв. И Магнебод, который заварил всю эту историю – раздавлен ногой Лаубера в Арбории…

Моя жизнь населена призраками, подумал Гримберт. Людьми, которые давно мертвы, и доспехами, которые больше не существуют. Может, это и справедливо.

Слепому и полагается жить в мире призраков…

Плевать. Ему нужен этот доспех. Даже если это никчемная бронированная скорлупа на немощных ногах. Заполучив его, он вернет себе не имя и былое величие, но ту малость, которая требуется, чтоб именоваться рыцарем. А еще вернет себе глаза. Нейро-коммутация с доспехом даст ему механические глаза рыцаря, наверняка примитивно устроенные, но способные разбирать окружающий мир. А это уже огромный дар для нищего калеки вроде него.

- Ты видел на его броне герб? – помедлив, спросил он, - Может, какие-то тактические обозначения? Геральдические фигуры?..

Берхард неразборчиво выругался сквозь сон. Этому бродяге легко было спать хоть бы и в снегу, его не беспокоили ни дурные мысли, ни тяжелые предчувствия, ни смутные опасения.

- Ни черта на нем нет, мессир. Шкура у него серая ну чисто как гранит. Ежли что и было нарисовано, давно сошло вместе с краской, ветром и снегом до брони отполировало.