Раубриттер (IІ. - Spero)

В конце концов, если хочешь заслужить репутацию радушного хозяина, нельзя развлекать своих гостей только лишь рыцарскими турнирами да концертами, иногда публике хочется зрелища более пикантного. И Гримберт мог его им позволить.

Парадную залу маркграфского дворца спешно убрали и украсили свечами. На какого-то конюха напялили сшитую из мешковины мантию и заставили изображать епископа, отчего подгулявшие рыцари выли от восторга. Чтобы усилить впечатление, Гримберт распорядился согнать в кучу всех дворцовых сервов и заставить их изображать свиту новоявленного маркграфа.

Жуткая это была свита – пустые глаза мертвецов одинаково безучастно глядели на лопочущего чушь «епископа», хохочущую публику и самого виновника торжества, который, облаченный в смехотворный «придворный костюм», украшенный кандалами, бледный и быстро протрезвевевший, покорно дожидался своей участи.

Представление удалось на славу. Немалую лепту внесли острые на язык придворные и актеры домашнего театра. Они провозглашали нелепые в своей торжественности клятвы, звучали фанфары и хлопушки, незадачливого кузнеца осыпали лепестками роз.

Когда этот гротескный, исполненный самого разнузданного фарса обряд стал утомлять собравшихся, Гримберт вышел вперед и сказал: «Этот человек хотел сделаться маркграфом Туринским. Будучи добрым владыкой, я подарю ему такую возможность. Но только пусть не жалуется, узнав, насколько тяжела маркграфская корона!..»

По сигналу церемониймейстера на беднягу возложили корону – сваренную из острых железных обломков, арматуры и кузнечного мусора чашу весом самое меньшее три полновесных стоуна[2], усеянную острыми шипами.

Эту конструкцию слуги проворно водрузили ему на голову, после чего надлежащим образом закрепили, вогнав глубоко в череп болты.

Новый маркграф Туринский пережил коронацию, однако период его правления длился лишь несколько часов. Незадолго до рассвета он впал в горячечный бред, начал нести несуразицу, после чего изо рта пошла пена и душа новоявленного маркграфа, не успев насытиться всеми полагающемуся новому титулу почестями, отправилась в небесную обитель.

Церемония вышла удивительно удачной, как для импровизации. Дамы в притворном ужасе прикрывались веерами и кокетливо взвизгивали, рыцари-министериалы, похожие на свору голодных гиен, хохотали до слез, славя остроумие своего сюзерена, и только Магнебод по привычке ворчал. Черт, славные же были времена…

Да, Берхард получит свою баронскую корону, как кузнец получил свою.