Раубриттер (IІ. - Spero)

На следующий же день он издал эдикт, который прозвали «Воровским», под страхом смерти запрещающий рыцарям устанавливать на свои доспехи какие бы то ни было замки.

«Воровской Эдикт» причинил рыцарскому сословию немало бед и соблюдался лишь под страхом императорского наказания. Несмотря на то, что всякая кража была несопоставима с рыцарской честью, быстро выяснилось, что даже среди рыцарского сословия есть немало проходимцев, отчего до конца жизни Хлотаря Восемнадцатого происходило немало курьезных, неприятных, а то и трагических случаев.

Едва лишь он испустил дух, как его преемник счел за лучшее отменить «Воровской Эдикт», вернув рыцарям право распоряжаться своим доспехом без опаски.

Но если этот брошенный в Альбах стальной истукан в самом деле такой древний, как говорит Берхард… Гримберт зачерпнул горсть снега и провел по лицу, чтобы холод изгнал сладкие надежды, закопошившиеся в подкорке мозга. Если этот доспех в самом деле такой древний, вполне может быть, что ему более ста лет, а значит, он мог быть создан во время действия «Воровского Эдикта».

А это, в свою очередь, означает, что…

Мысли об этом были сладки, но в то же время и мучительны. Пожалуй, если думать только об этом, немудрено свести себя с ума, тем более, что возбуждение едва ли даст ему заснуть этой ночью. Чтобы не изводить себя попусту, Гримберт привычно укутался в тряпье и, слушая гул ветра, представил, как мысленно перебирает четки.

На воображаемой нити было всего семь камней, но каждый из них был настолько отполирован и знаком, что ощущался частью тела.

Алафрид, императорский сенешаль. Лаубер, граф Женевский…

[1] Пасс (двойной шаг) – средневековая мера измерения длины, равная около 1,5 м.

[2] Здесь: примерно 19 кг.

[3] Mare Mediterraneum (лат.) – Средиземное море

Часть 6

За всю ночь он так и не сомкнул глаз. Впервые не из-за холода.

К утру его трясло так, что даже порция черствого хлеба осталась нетронутой - он боялся откусить себе язык.

Берхард не делал ему послаблений, дорога была ухабистой, изматывающей и тяжелой. Или это ему так казалось в последний день странствия?..

Обратной дороги не будет, напомнил себе Гримберт. Или я найду под Бледным Пальцем то, что меня спасет, или превращусь в ледяную статую, вмерзшую в камень. Что ж, по крайней мере Альбы с подачи Берхарда обзаведутся новым прелестным топонимом.