Раубриттер (IІ. - Spero)

Торсионная подвеска ходовой части, быть может, была писком моды лет двести назад, но ее масляные амортизаторы, кажется, когда-то принадлежали другому доспеху и с трудом выполняли свои функции, а торсионные балки, должно быть, были изъедены ржавчиной наполовину. Доспех был на ходу, но требовал даже не ремонта, а переборки половины своих потрохов.

Уму непостижимо, что эти самоходные развалины использовали наши предки, подумал Гримберт, пытаясь привыкнуть к своим новым ощущениям. Что они в свое время спасли стены Константинополя от воющих османских орд, что подчинили – пусть всего на несколько лет – себе Иерусалим, что вырвали ценой страшных потерь победу в Резне Консортов и тем сохранили будущее франкской империи, что выстояли осаду Кандии, сожжение берберами «Восточного Флота», ошеломительный проигрыш под Триполи…

Эти мысли не улучшили его настроения.

Доспех был стар, но старостью не почтенной, как у доспехов предыдущего поколения, громоздких, но грозных, способных навести на противников ужас своими смертоносными бомбардами, а жалкой и унизительной. Многие узлы были несовершенны и сильно уступали привычным, органы чувств не знали о многих существующих диапазонах и волнах, а бортовой радар имел столь презренное поле действия, что Гримберт назвал бы его слепым – если бы сам слишком хорошо не знал цену этого слова.

Чем больше Гримберт узнавал о своем новом доспехе, тем сильнее стискивал зубы. В его маркграфской дружине даже младшие оруженосцы располагали куда лучшими машинами.

То, что он считал стальным великаном, могло показаться им только внешне. Внутри это был безнадежно устаревший механизм, который в схватке мог рассчитывать, самое большее, на полминуты жизни – и то, если вражеский рыцарь пьян настолько, что не видит прицельных маркеров.

Механическая кукла, с горечью подумал Гримберт, получая все новые и новые данные, свидетельствующие о конструктивном устройстве доспеха. Жалкая механическая кукла, сработанная словно в насмешку над настоящим рыцарским доспехом, которую он сам допустил бы на ристалище в Турине только в качестве мишени.

Обнаружив в машинной памяти электронный кадастр, содержащий базовые данные о его новом доспехе, он вывел его показания на визор, и скривился, точно от зубной боли. Данные были приведены в системе мер, свойственной для восточных марок, но он с легкостью переводил их на привычную ему имперскую систему измерений.