Раубриттер (IІ. - Spero)

Один из мятежных баронов пошатнулся, когда бронебойный снаряд «Золотого Тура» вдребезги разнес его бедро, превратив сложное шарнирное сочленение сустава в рассыпающуюся, истекающую гидравлическим маслом, труху. Может, маркграф Лотар и совратил его с пути христианской веры, но, должно быть, какие-то зачатки мозга в его никчемной голове все-таки остались. Вместо того, чтоб выстрелить в ответ, уповая на удачу, поврежденный рыцарь опустил торс, отчего стволы его орудий уставились в землю – древний, как сама империя, символ сдачи на милость победителя.

Никчемный идиот – как и все из этой своры. Может, он думал, что участвует в затянувшемся турнире? Или в какой-нибудь вялой баронской грызне, в которой после боя победитель с поклоном принимает меч проигравшего, а после угощает его вином и они болтают как старые друзья?.. Сдвоенным выстрелом главного калибра Гримберт вдребезги разнес его бронекапсулу, смешав сталь с плотью в единый тлеющий ком.

Увидев эту жестокую расправу, сразу двое баронских рыцарей попытались отступить из боя, но не рассчитали своих сил.

Один оступился на крутом склоне и кубарем понесся вниз, точно валун, расшвыривая в стороны обломки бронепластин и антенн. Другой на миг остановился – и тут же получил прямое попадание в спину из мортиры «Багряного Скитальца», превратившись в чадящий костер на двух ногах…

- Славная это была картина, мессир…

Судя по затуманившемуся взгляду Берхарда, он и сам отчётливо видел все это – дымящиеся груды металла посреди долины, трепещущие знамена мятежников, пороховые кляксы шрапнельных снарядов, выкашивающих пехоту, тугие струи раскалённого огня, превращающие людей в жирный пепел, прилипший к расплавленным остовам кирас…

- Да, - через силу произнес Гримберт, - Наверняка славная.

- Бой длился не больше часа, но исход его был нам ясен с самого начала. Туринцы не дураки подраться, и сил у них было втрое больше, чем у Лотара. Не бой, а сущее избиение. Мы думали, под конец Лотар отправит в бой свою личную гвардию. У него было рыцарское знамя в дюжину машин – не Бог весть какая сила, конечно, но достаточная, чтобы победа не показалась Пауку излишне сладкой.

Однако…

- Он так и не ввел в бой резерв, - доспех Гримберта вновь мотнул бронированной головой, неуклюже изображая кивок, - Я знаю, читал в летописях.

- Не ввел, мессир, - согласился Берхард, - Предпочёл наблюдать издалека, как туринцы громят его баронов, точно скотину на бойне. А потом выбросил белый флаг. Раскаялся в ереси и вновь приник к святой вере.