Раубриттер (IІ. - Spero)

***

- Удивительная встреча, неправда ли?

- Я думал, ты давно уже не выбираешься наружу. Лестно знать, что ради меня ты сделал исключение.

Человекоподобное существо затряслось в конвульсиях, меньше всего похожих на приступ смеха. Но Гримберт знал, что сейчас оно смеется.

- Чувство юмора – вот что я всегда ценил в тебе. Отчасти именно ему я обязан своему нынешнему облику. Отрадно знать, что ты сохранил его!

- Ты прекрасно выглядишь для своих лет, дядюшка. Должно быть, девушки тебе проходу не дают, старый ты негодник.

На костистой шее Лотара под кожей задвигались рудиментарные, лишенные зубов, челюсти. Но Гримберт не мог знать, что это означает, ухмылку или спонтанный спазм мышц – мимика чудовища была слишком далека от человеческой.

- Ты умеешь польстить старику, Гримберт. Боюсь, с девушками все обстоит не так хорошо, как прежде. Видишь ли, у меня есть почти два десятка членов, некоторые из них даже рабочие, но мне приходится жить в барокамере, химический состав воздуха в которой сильно далек от привычного.

Только там я могу относительно сносно существовать, не ощущая боли.

- Очень печально.

- Ты тоже сильно изменился со времен нашей последней встречи, Гримберт, мой мальчик. Почему бы тебе не вылезть из этого железного ореха, чтоб мы могли побеседовать вдвоем, как в старые добрые времена?

Гримберт заметил, как побледнели маркграфские загонщики. Сами знающие суровый нрав Альб не понаслышке, сейчас они старались смотреть куда угодно, но только не в сторону своего хозяина. Видно, не так уж часто он выбирался из своей барокамеры.

Даже Берхард что-то неразборчиво бормотал своими бесформенными разбитыми губами – наверно, читал молитву святому Пантелеймону.

- Извини, дядюшка, но я вынужден отклонить твое любезное предложение. Сейчас мне вполне комфортно и в доспехе.

- Сегодня особый случай, мой мальчик. Ради него я вынес столь долгое и утомительное путешествие. Ну же, неужели даже после этого ты не хочешь выйти наружу и пожать руку дядюшке Лотару, своему доброму соседу?

Чудовище протянуло навстречу сразу несколько рук.

Некоторые, изломанные и наделенные лишними суставами, бессильно болтались в воздухе. Другие вяло шевелились, унизанные гроздьями крючковатых пальцев.

Огромная груда неконтролируемо растущей плоти. Сотни килограмм мышечной, костной и соединительной ткани, которая, точно впав в ересь, нарушив врожденные заповеди анатомии, породили чудовище.

- Я бы пожал, но боюсь, что меня стошнит. Уж извини за прямоту, дядюшка Лотар.