Раубриттер (IІ. - Spero)

Мне бы не хотелось, чтоб ты упускал даже малейший кусочек той боли, что тебя ждет впереди. Поверь, я приготовил нечто по-настоящему роскошное. Надеюсь, ты будешь хорошим мальчиком и не станешь оспаривать мое право на месть?..

- Месть? – прохрипел вдруг лежащий в снегу Берхард с нескрываемой яростью, - И ты еще смеешь говорить о мести, мерзавец? Ты заслужил все, что с тобой случилось!

Несмотря на разбитые всмятку губы и распухшее лицо, говорил он на удивление четко. Может, потому, что из его речи впервые пропал иберийский акцент.

Лотар выпятил губы, точно обиженный ребенок.

- Ах, барон, барон… Что ж, вы всегда славились несдержанностью.

Гримберту хотелось рассмеяться, но он сдержался, зная, что грубый микрофон доспеха превратит его смех в немелодичный треск.

- Барон? Он и в самом деле барон?

- А ты не знал, кого предаешь? – Лотар приподнял бровь, - Позволь тебе отрекомендовать. Барон фон Кетлер, мой давний друг и вассал. Впрочем, сейчас это уже совершенно неважно.

Честно говоря, я собирался отправить господина барона под лед или наскоро сжечь на углях, но подумал, что вам обоим не помешает еще разок увидеть друг друга. Взглянуть друг другу в глаза, так сказать.

В глазах у Берхарда, алых от полопавшихся сосудов, не было ничего кроме ненависти. Даже связанный, избитый до полусмерти, он завозился в снегу, пытаясь подняться на ноги. Если бы ему это удалось, понял Гримберт, он бросился бы на них.

На Лотара, на забойщиков с их кулевринами, даже на бронированный рыцарских доспех…

- В конце концов, я подумал, что могу подарить барону фон Кетлеру такую малость, - Лотар получал явственное удовольствие, наблюдая за его беспомощной возней, - В конце концов, на протяжении многих лет он был моим верным вассалом. Одним из самых приближенных, пожалуй. Я-то думал, после Железной Ярмарки мы с ним никогда уж не свидимся, ан вот какой сюрприз. И за него я, конечно, должен всецело поблагодарить тебя, милый Гримберт.

В конце концов, это ты подарил мне встречу с ним!

***

Берхард захрипел от ярости – сквозь щели в зубах потекла слюна вперемешку с кровью. Ледяное спокойствие вчерашнего проводника растаяло, как тонкий слой льда поверх походного шатра. Ненависти, заключенной в его изувеченное тело, было столько, что Гримберту показалось странным, как она не расплавила свой сосуд, выплеснувшись на снег.