Раубриттер (IІ. - Spero)

Старый хитрец пытался добраться до своего верного автоклава, герметичного стального убежища, служившему ему домом последние годы. Что ж, не самая плохая мысль в его положении, хоть и едва спасительная. Запертый в своей стальной камере, он обречен будет окончить свое затянувшееся существование на дне в полном одиночестве и темноте. Может, он посвятит последние часы молитвам и спасению собственной души?.. Гримберт не был в этом уверен.

Надеждам Лотара де Салуццо не суждено было сбыться. С громким его автоклав провалился под лед, и мгновенно утонул, окатив его брызгами кислоты.

Лотар заорал от боли, судорожно корчась на трескающейся льдине. Едва ли он в этот миг думал о своих наемниках или о Гримберте, извечное свойство боли – стирать все прочие мысли.

Его неповоротливое раздувшееся тело беспомощно взмахивало конечностями, которые хоть и были многочисленны, оказались слишком слабы. То одна, то другая часть его тела оказывалась погружена в толщу смертельной жидкости и, если и выныривала обратно, то в виде сточенной кости.

Руки, ноги, подбородки, носы, ногти, зубы, выпирающие ребра – все это было лишь пищей для чудовищной концентрации кислоты, податливой и мягкой органикой.

- Извини, мой милый Лотар, - пробормотал Гримберт, не заботясь о том, будет ли его голос передан микрофоном, - Но мне пора идти. Надеюсь, мы еще погорим с тобой как-нибудь. Если, конечно, от тебя останется достаточно много…

Но он уже знал, что не останется. В последнем отчаянном прыжке маркграф Салуццо попытался перескочить на соседнюю льдину, но та треснула под его весом, раздробившись сразу на множество осколков.

В брызгах жижи Лотар погрузился вниз, успев напоследок испустить крик, который уже сложно было назвать криком – кислота сожрала его голосовые связки быстрее, чем те успели породить необходимое колебание. Лишь ударили по поверхности в последний раз беспомощные, выгнутые под неестественными углами, руки, да поднялось над раздробленным льдом исторгнутое его телом облако серого пара.

Прошло не меньше двух минут, прежде чем поверхность горного озера вновь успокоилась.

Разрозненные осколки льдин мягко кружили по ней, безмятежные и сонные, как летние облака в небе.

Не в силах отвести взгляда, Гримберт наблюдал за ними, сам не зная, что ожидает увидеть.

- Ты идиот.

Гримберт вынужден был повернуть шлем доспеха, чтобы бросить взгляд на того, кто это сказал. Он все еще не привык к неуклюжести своего нового тела, а углы обзора были прискорбно малы.