Раубриттер (IІ. - Spero)

Гримберт знал, что в следующую секунду решится все. Из этого дома он выйдет или победителем, перед которым впервые забрезжит искра надежды, разгоняющая окружавшую его вечную ночь, или проигравшим – и тогда ему лучше никогда не возвращаться домой.

- И чтоб с хорошим виноградником, - буркнул Берхард, - Не кислятиной какой-нибудь.

- Лучше, чем у самого епископа!

Берхард засопел. Чувствовалось, что он уже готов был протянуть руку, но что-то в глубине души заставляло его медлить.

- Что еще? – нетерпеливо спросил Гримберт.

- Есть одна вещь, о которой нам надо условиться еще до того, как руки пожали.

- Слушаться и повиноваться во всём? – Гримберт с готовностью улыбнулся, надеясь, что улыбка получилась в должной мере искренней, - Идёт. Если ты говоришь мне остановиться и упасть в снег…

Судя по голосу, Берхард не испытывал никакого душевного подъёма от заключённой сделки. Напротив, голос посуровел.

- Ты останавливаешься и падаешь в снег так, будто тебе подрубили ноги. Только это не главное в Альбах.

- А что главное?

- Не лгать.

Гримберт не знал, можно ли сейчас улыбнуться. Судя по тону Берхарда, на шутку это не походило. И, скорее всего, ею и не было.

- Что это значит?

- Там, наверху, много опасностей, мессир. Много таких штук, что превращают человека в пятно на снегу. В этих горах тысячи троп, да только одна из них вернёт тебя обратно живым и здоровым, а остальные – погубят, смекаешь? Поэтому так заведено, что в Альбах люди не лгут друг другу.

Гримберт торжественно приложил правую ладонь к сердцу.

- Клянусь своей бессмертной душой блюсти правду, чего бы это мне ни стоило!

- Это не шутки, мессир, - проворчал Берхард таким тоном, что Гримберт забыл про сарказм, - Это вовсе не шутки. Там, наверху, паршивое место. Тебя может раздавить лавиной быстрее, чем ты успеешь крикнуть последний раз. Ты можешь упасть в расщелину и переломать себе все кости. Можешь замёрзнуть насмерть или задохнуться, когда твои лёгкие лопнут, как рыбьи пузыри. Но самое опасное, что может тебе повстречаться в Альбах, это человек.

- Что ж, мне это подходит.

- Тогда по рукам, мессир.

Гримберт вслепую протянул руку и сжал протянутую ему Берхардом ладонь. От этого грубого прикосновения в душе запели райские птицы голосами один другого слаще, а эйфория прошла по нервам колючей электрической дугой.