Раубриттер (IІ. - Spero)

Я слышал, новый бургграф быстро навел там порядок. Лангобардов быстро приструнили.

- Бургграф?

Берхард ухмыльнулся.

- Не слышал? Императорский сенешаль в своей мудрости назначил городу нового управителя.

Алафрид. Еще одно имя из прошлого, резанувшее кишки острым зазубренным ножом. Мудрый старик.

«Полагаю, вы в своем праве, - сказал он, - Я вызову специалиста».

«Не стоит, - спокойно ответил Лаубер, - Полагаю, справлюсь и сам».

Он справился, хоть и не сразу. Этот прирожденный интриган не обладал навыками пыточных дел мастера, зато обладал великим запасом терпения и хладнокровности.

Гримберт попытался заблокировать это воспоминание, пока оно не открылось в его памяти кровоточащим рубцом, обнажая прочие, что последовали за ним, но поздно. Он вспомнил.

***

Темнота, в которую он был заточен, была страшна и губительна, она отняла у него мир, но при этом была по-своему услужлива. На свой страшный манер. Подобно театральной сцене, не освещенной светом ламп, она была способна в мгновение ока вызвать все необходимые декорации, реквизит и актеров, легко воскрешая любое воспоминание.

Этот спектакль ей приходилось давать уже многократно. Десятки, может даже, сотни раз.

Он вновь увидел, точно наяву, большую неухоженную залу. Увидел себя – распростершегося на полу с отшибленным стальным сапогом нутром, тихо скулящим от боли. Увидел растерянного Алафрида и спокойно взирающего на него Лаубера.

- Не стоит, - сказал Лаубер, - Полагаю, справлюсь и сам.

Тогда он и закричал. Это был уже не крик ярости - крик отчаяния. Словно в душе его, изрезанной осколками и истекающей кровью, сработало что-то сродни механизму экстракции снаряда, изрыгнувшего наружу в окружении едкой пороховой копоти все разочарование, все отчаянье последних дней, всю мелкую дрянь, что скапливалась там последнее время…

- Не будем затягивать, - граф Лаубер приветливо улыбнулся ему, но глаза его, как обычно, остались холодны и бесстрастны, - Тем более, что я взял на себя смелость захватить все необходимое.

Один из его слуг с готовностью водрузил на стол поднос из нержавеющей стали, заполненный чем-то, что Гримберт не хотел видеть, но одним лишь взглядом вдруг ухватил все до мелочей. И кости в его теле, крепкие молодые кости, способные легко переносить тряску внутри бронекапсулы и чудовищные перегрузки, вдруг сделались сахарными, быстро тающими.

Его тело поняло еще прежде него самого.