Раубриттер (IІ. - Spero)

Гримберт почувствовал, что сейчас лишится чувств.

Мясо… Сейчас он отдал бы свой лучший виноградник за пару фунтов мяса, и пусть даже оно будет жестким, как лошадиная подкова, непропечённым и пересоленным. Гримберту пришлось закатить самому себе звенящую мысленную пощечину, чтоб восстановить трезвость мысли. Не своего виноградника, напомнил он себе, а виноградника его сиятельства Гунтериха, маркграфа Туринского.

От сочетания теплоты и запаха съестного в теле словно разом лопнули все треснувшие за дни пути кости и растеклись обмороженные мышцы.

Он едва не осел кулем на пол, но крепкая рука, в которой он узнал знакомую хватку Берхарда, пригвоздила его к стене.

- Благословение всем тем, кто не отказывает уставшим путникам. Звать меня Эберульф, а это мой племянник, Ансерик.

Голос Берхарда не мог похвастаться богатым спектром, но сейчас, как показалось Гримберту, он незаметно переменился, сделавшись более тихим, чем обычно, суетливым и едва ли не жалобным. Мало того, наполнился каким-то чудным говором, которого Гримберту не доводилось слышать даже в Салуццо.

- Что же это вы с племянником по Альбам в такую пору гуляете? Повезло, что нас встретили, а если б лихих людей?

- Нужда выгнала, - Берхард издал по-старчески сухой смешок, - Собрались вот в Сан-Ремо. Тут недалече, через Изуверский Перевал, да направо по тропке… Только погодой Всевышний не благословил.

- Зачем это вам в Сан-Ремо?

- В тамошней церкви, говорят, ключица Святого Гервея хранится. Племянник у меня, видите ли, слепенький, ну вот и решили, значит, паломничество вроде как совершить, поклониться, значит, мощам чудотворным.

..

Выкинут наружу, подумал Гримберт, чувствуя, как запах мяса заставляет печенку и желудок съеживаться на своем месте. Берхард прав, Альбы – край бесконечно чужой и опасный, люди здесь ведут себя как хищники, привечать путников, пусть даже не опасных, никто не станет. Не говоря уже о том, чтоб делиться с ними теплом и едой.

- У меня брат тоже слепой, - вдруг произнес один из самозваных хозяев Палаццо, - Тоже Святому Гервею свечки ставили, да толку… Новые-то глаза не вырастут, верно?

- Это смотря от чего ослеп, - с важностью заметил Берхард, - Святые отцы говорят…

- От любопытства ослеп, - отрезал тот, - Увидал супругу нашего графа, когда та в трицикле ехать изволила.

Ну и занавесочку, значит, не до конца закрыла. А брат мой, дурень, вместо того, чтоб отвернуться или хоть глаза прикрыть, стал пялиться на неё. Ну и допялился, понятно.