Раубриттер (IІ. - Spero)

- Плохо дело, - пробормотал он, - Старик проснулся.

- Какой еще старик? – спросил Гримберт, бессмысленно вертя головой. Он ощущал лишь потоки холодного ветра, но даже в них угадывалось что-то беспокойное, ветер словно не мог определить, с какой стороны ему дуть и растерянно метался в воздухе.

- Буря, - кратко и мрачно ответил Берхард, - Ох и скверно нам на открытом месте будет… Я вижу одну щель неподалеку. Маловата, но если повезет, то спасемся. Как только залезем, уткнись лицом вниз и держись за камни так крепко, будто бесы пытаются утащить тебя в ад.

Им повезло. Буря, которую «альбийские гончие» почтительно именовали Стариком, обрушилась на плато внезапно, как рухнувший с неба голодный дракон. Гримберт вжался в камни до кровавых ссадин на подбородке и малодушно благодарил судьбу, что не в силах видеть того, что творится вокруг, лишь слышать громовые раскаты, с которым сшибались многотонные валуны, и страшное шипение полосуемого тысячами когтей снега.

Будто бы какая-то исполинская и яростная сила, слепая как он сам, впилась в Альбы и теперь пыталась расшатать их, оглушительно грохоча камнями и исторгая из гранитной глотки громкий рев.

Щель была узкой, но глубокой, оттого внутрь не проникали ни обломки камней, дождем барабанившие по снегу, ни гибельное дыхание бури. Зато отлично проникал холод.

- Отдыхай, - буркнул Берхард, устроившийся где-то неподалеку, - У старого ублюдка тяжелый характер, если уж застал, то будет колотить несколько часов кряду.

Но это ерунда, здесь ему нас не достать. Вот попадись нам вместо него Три Сестры, там, конечно, дело гиблое было бы. Растерзали бы в миг, а клочки развеяли на сотни лиг по округе… Те еще стервы.

Гримберт не знал, кто такие Три Сестры. И знать не хотел. Несмотря на то, что тело его получило блаженный отдых, он беспокойно ерзал на острых камнях, точно нерастраченные запасы сил искали выход. Мысль о том, что их дорога затянулась на несколько лишних часов, была невыносима.

- Что, камни задницу жгут, мессир? Не крутись, не зли Старика.

Наверно, это было шуткой, но Гримберт не мог найти в себе сил улыбнуться. Сейчас его не смог бы развеселить даже императорский шут, величайший профессионал своего дела, выдававший такие фокусы, что почтенные герцоги и маркизы иной раз едва выползали из императорских покоев на карачках, как малые дети, обессилев от смеха.