Эрсус. Зегарн

Не думал, что ты будешь такой твердолобой идиоткой! Я хотел, как лучше! Но ты меня вынудила!!! Я не могу упустить такой шанс сближения с Волковыми! И плевать на то, что твоя дочь может сдохнуть! Мне вообще в целом плевать на всю вашу грёбаную семейку! А может, будет лучше вас всех прибить?! От вас только одни проблемы! – и хлестким ударом пощечины приложил ту по лицу, от которой женщина завертелась волчком и повалилась на пол зала, со слезами на глазах наблюдая, как её дочь уводят прочь.

А в следующий миг весь шум и гомон в зале прервал нечеловеческий и даже безумный рык:

– ТЫ ПОСМЕЛ, ТВАРЬ!!!

В мгновение ока оконная рама разлетелась на куски, а осколки стёкол полетели прямо в квартиру.

Два Эрсуса, удерживающие вырывающегося и взбешенного старика вмиг отлетели к стене, пришпиленные к ней двумя бирюзовыми прутами, словно рыбины, а еще через долю вздоха, пруты вспыхнули сияющей вспышкой и от двух тел на пол зала лишь опали две горстки пепла.

Старик не успевший придти в себя, лишь обескуражено наблюдал за всем действием с пола, которое разворачивалось в пределах зала.

Далее послышался истощенный крик охраны, и те как подкошенные повалились наземь бессознания, через миг оба вспыхнули уже увиденное ранее вспышкой, и пепла на полу стало больше.

А удерживаемый ими мальчишка резко оказался у стены и с широкими глазами не мог поверить в то, что сейчас произошло, ведь он увидел лишь смазанный силуэт.

Следом же Александр Белов повалился на четвереньки, лелея ладонь руки, которой он ударил женщину. В ней красовалось кровавое отверстие размером с мяч для бейсбола, а также оба бедра были пробиты насквозь и в мгновение ока небольшая лужа крови успела образоваться под стонущим мужчиной.

После до всех донесся утробный визг-крик Егора Белова, тот тоже на полу убаюкивал свою руку, та была вывернута под неправильным углом в противоположную сторону.

Арина и Олеся Белова уже через долю секунды невероятным образом были усажены рядом друг с дружкой и не могли понять, что сейчас произошло.

После над ними на колени склонился неизвестный, но сильно знакомый и немного седовласый мужчина со страшными шрамами на левой части лица, и заботливым движением тыльной стороной ладони попытался утереть слезы с лица взрослой женщины. А второй рукой прижимал к себе молодую девушку, та, то и делала, что глубоко всхлипывала, упираясь личиком ему в грудь.