Эрсус. Зегарн

– Так, ну всё, хватит! Поплакали и хорош! Я живой и почти целый… Мам, Вадя, Леся, можете уже отпускать меня, я никуда не денусь. Еще успеем наговориться, – с улыбкой заключил Пал. – Надо кое с чем разобраться…

И отстранившись от семьи, которая до последнего не хотела его отпускать, медленно поднялся с колен и обернулся к оставшимся в зале.

– Бабуль, деда… – обратился он к ним, – … собирайте всех и езжайте к себе, я скоро буду. У подъезда увидите внедорожник, скажите, что от меня. А этой грязью… – указывая рукой на главную ветвь Беловых, с холодком проговорил Пал, – … я сам разберусь.

Хорошо?

– Кеша, пойдем, – командирском тоном заговорила Раиса, помогая мужу подняться с пола. – Палаша сам справиться, не будем ему мешать. А ты, внучок, почем зря не убивай. По крайней мере, и по возможности, оставь их в живых. Саша, конечно, еще той падалью стал. Но уважь старуху, хорошо?

На пару секунд повисла пауза и взгляды всех в зале скрестились на одном человеке, тот будто над чем-то хаотично размышлял, а после лишь неуверенно кивнул:

– Я постараюсь, бабуль…

– Вот и отлично, – засмеялась она, хлопнув в ладоши.

– Так, все за мной! Не будем мешать Палаше разбираться с проблемами.

***

Через минуту мои родные спешно покинули квартиру, но вот главная ветвь еще продолжала оставаться в зале, кто стонал, кто тихо вопил, а кто-то в полголоса поскуливал, глядя на меня снизу-вверх.

– Ну, здравствуйте, дядя, тети, братишка, – поприветствовал я всех, еле сдерживая выплёскивающийся гнев и подойдя к главе рода, крепко схватил того за горло и поднял над собой.

– А теперь скажи мне, тварь, как ты и твой сынок хотите сдохнуть?! А вы заткнитесь! – рявкнул я на завизжавших двух жен главы рода.

– Ты… ты… мелкий уродец… – захрипел Александр, – … ты хоть понимаешь, чьих ты людей убил? Ты хоть знаешь… что тебе сделают… если я умру. Ты уже труп… это Эрсусы… Волковых…. тебе не жить… щенок…

– Захлопни пасть! Я срать хотел на Волковых! На тебя! Да и на весь этот мир в целом! – рыкнул я, сжимая его горло.

– Ты посмел ударить мою мать! Ты посмел обидеть сестру и хотел подложить её под какую-то Волковскую шваль. Ты посмел тронуть моего брата и деда! Ты нарушил моё и без того шаткое душевное равновесие! – от переполняющей злобы меня уже просто трясло. – Но я! Я сказал, что постараюсь сдержаться! Но я… не могу… и уговор шёл только о тебе. Взамен я заберу у тебя кое-что ценное и важное… для тебя.