Дитя Ужаса

Хоэрхен уже не мог остановиться, хотя пытался изо всех сил. Но инерция движения его тяжелого тела была слишком велика. Он споткнулся об Орнаеля и покатился по земле, кувыркаясь. Когда главнокомандующий силами орды орков пришел в себя и перевернулся на спину, он увидел Великого Друида, который занес над ним посох. Хоэрхен понял, что это конец. Также в последние секунды своей жизни он понял, что не удастся им победить эльфов и что хозяин его глупец, если рассчитывал на это. В следующий миг его голову размозжил посох Орнаеля.

В этот самый момент южные ворота разлетелись в щепки от атаки шамана, и враг вступил в город. Эльфы, оборонявшие эту часть Эниона, тут же обернулись и начали расстреливать орков, прорвавшихся в жилые районы. Но их быстрые руки не смогли сдержать орду, слишком много было захватчиков. Основной удар был рассчитан на северные ворота, поэтому южную сторону города защищало меньшее количество воинов. Орки начали взбираться на стену, круша попавшихся под руку эльфов. Они за короткое время захватили все четыре башни на южной стороне крепостной стены.

Солдаты Эниона держались мужественно, но им никак не удавалось реорганизовать оборону, так как прорыв орков в город был полной неожиданностью. А все потому, что верховный орочий шаман создал заклинание, разъедавшее железо. За несколько минут ворота превратились в большую груду дымящегося раскаленного металла.

Свирепые звероподобные орки, ведомые жаждой крови, сокрушали защитников, которым уже казалось, что они обречены. Две с половиной тысячи орков на семьсот эльфов.

И это при том, что бой ведется не из укрытия. В такой ситуации положение эльфийских солдат становилось действительно незавидным... Стены и ступени, забрызганные кровью, подожженные дома и деревья. На южном фронте орки вели более удачное нападение, нежели на северном.

Один из шаманов, в сопровождении нескольких орков, направлялся на центральную площадь. Но путь им преградил молодой и красивый эльф, но отвратительный по орочьим меркам. Он был в простых свободных штанах-гоадах, которые сужались ниже колена.

Вместо сапог, в качестве обуви он носил плотную ткань, обмотав ею стопы и закрепив ее на том месте, где сужались гоады. Это позволяло ему бесшумно двигаться. Торс его был гол. Лишь катана покоилась в ножнах за спиной. Стрижка у него была короткая, а волосы черные.

Чудища, сопровождавшие шамана, ринулись на этого эльфа. Тот продолжал стоять неподвижно. Затем произошло что-то такое, чего не смогли уловить даже глаза шамана.