Дитя Ужаса

Эльф, получив удар, упал на землю. Некоторое расстояние он проскользил по траве, содрав кожу на боку и правой руке, но не выпустив из нее катану. В этот момент Кай оказался у копыт другого кентавра. Эльф понял, что это положение грозит ему большой опасностью. Еще толком не оправившись от падения и не придя в себя, Одинокий Волк перевернулся на левый бок, уходя от тяжелого копья, через секунду вонзившегося в место, где он только что находился. Кентавр издал боевой клич и попытался еще раз пронзить копьем соперника, но так же безуспешно.

С неожиданной ловкостью Кай поднялся с травы и, пригнувшись, обошел кентавра с левого бока. Затем эльф прыгнул под него и, нанеся удар снизу, выпрыгнул справа. Враг издал предсмертный жалобный вопль и рухнул.

Корни оплели большинство диких кентавров, что были рядом со старым дубом. В этот самый момент они поняли, что очень сильно ошибались насчет этих двоих. Кентавры никогда не сталкивались с таким опасным врагом. Они всегда думали, что количественный показатель – это уже победа.

Но их убеждения оказались ошибочными. Количество дает, конечно, некоторое преимущество, но в этот раз многочисленность не помогла. Отряду не суждено было пережить эту встречу. От осознания этой простой истины конелюди хотели дико закричать, но уже не могли. Корни неистово сдавливали горло, а шипы рвали их кожу.

- Где же ваш воинственный пыл! – зло смеялся Орнаель, который стоял чуть поодаль, вне пределов досягаемости противников.

Противников, находящихся рядом с Каем, тоже оплели зловещие корни, которые не давали напасть кентаврам на эльфа.

Друид и скиталец, стоя по обе стороны дуба, смотрели, как от заклинания гибли кентавры. Орнаель был зол, яростен, смех его был надменным, а слова язвительными. Кай был спокоен и бесстрастен, стоял, отдыхая от непродолжительной, но стремительной битвы.

Когда на поле боя возле дуба остались только мертвые тела кентавров, Кай и Орнаель отправились дальше. Они шли, пока не наступил вечер. Оба уже забыли о сегодняшнем сражении. Путники наткнулись на небольшое озеро и решили до утра не двигаться дальше.

Орнаель лег у деревца, опершись головой о небольшие корни, которые торчали из земли. Друид находился в очень странном состоянии, в котором могли быть только хранители природы. Орнаель закрыл глаза, медитируя и блуждая по странным снам. Нога была закинута на ногу, а руки раскинуты в разные стороны. Тело друида отдыхало.

- Что ты мне скажешь, прародительница?

- Только чистота присуща мне, первозданность.