Кровь Пламенных (Пламенная-3)

Райга поежилась и сказала:

– Он меня таким взглядом сверлил за ужином. Мне казалось, расстались мы доброжелательно. Даже просил присмотреть за…

Девушка осеклась и замолчала. Наставник нахмурился и повторил:

– Не бери в голову. Дело не в тебе. Хаэте интересует только благополучие рода, как ты помнишь. Он считает мою возню с людьми блажью и глупостью.

Райга какое-то время разглядывала лежащий перед ней аметистовый камень, а потом все же решилась и, краснея, спросила:

– Он видит источники, да? А он может понять, что вы?.

.

Взгляд магистра потемнел.

– С одного взгляда нет. Идем.

Он развернулся и неторопливо начал спускаться по лестнице. Райга озадаченно посмотрела ему вслед и спросила:

– А разве мы не можем пройти через портал туда, куда нам нужно?

– Не сегодня. За все нужно платить.

Девушка вспомнила высоту башни и мысленно застонала.

Ллавен стоял на крытой террасе гостевого домика. Небо было затянуто облаками, по крыше стучал дождь, а в нескольких шагах шумел зелеными кронами лес.

И не было ничего прекраснее этого звука и привычных запахов леса. Светящиеся лесные духи кружили вдали. Когда-то им нравилось играть с ним. Но у него больше нет эйле. Он не часть рода. И может только стоять здесь и смотреть. Ему запрещено даже спускаться с этого крыльца без сопровождающих.

Миран спал в доме, а Ллавену предстояло провести эту ночь без сна. Не велика трудность для эльфа. Кроме того, спать совсем не хотелось. Хотелось стоять и слушать звуки родного леса целую вечность.

За его спиной послышался шорох. Он резко обернулся. и увидел, как из синего дыма на террасу шагнул эльф в серебристом одеянии, с серебристыми волосами и глазами. Отец.

Ллавен склонился в приветствии и мертвым голосом произнес все слова, которые положено произносить чужаку, приветствуя эльфа королевского рода. На него навалился страх. Если магистр рассказал своему брату правду… То он пришел, чтобы убить своего сына.

Опальный эльф медленно выпрямился. Лицо его отца ничего не выражало.

Какое-то время на террасе царила тишина. Ллавен смотрел в лицо отца, не отрываясь, пытаясь прочесть в знакомых до боли глазах свой приговор.

Хаэтеллио медленно спрятал руки в рукава хьяллэ и бесстрастно сказал:

– Вижу, ты в добром здравии. Линдереллио все-таки хорошо с тобой обращается.

Ллавен молча кивнул.

– Все еще носишь медальон матери?

Он невольно накрыл цветок рукой и опустил взгляд. Неожиданно на его голову легла узкая ладонь.