Серый Дол

Но, сколько бы Драйган не всматривался, он так и смог понять, дышит существо или нет. Вроде бы нет, но… может быть и дышит. Или ему только кажется, что бок твари слегка приподнимается.

Драйган не знал, сколько просидел там, забыв о боли и холоде, неотрывно вглядываясь в силуэт монстра. Утро наступало непростительно медленно, и света не хватало, чтобы разглядеть больше.

«А вдруг он жив» - думал Драйган. – «Просто ещё не пришёл в себя после падения. Мне посчастливилось очнуться первым, значит нельзя терять ни минуты».

Но что он мог сделать? Оружия у Драйгана не было. Юноша огляделся по сторонам, в надежде отыскать нож, которым бил тварь, но поблизости его не оказалось. Зато он обнаружил неподалёку покрытый мхом булыжник, по виду увесистый и вполне годный для того, чтобы раскроить череп.

«Медлить нельзя» - решил Драйган.

Хватаясь руками за ствол сосны, он кое-как поднялся на ноги, едва сдерживая стоны от пронизывающей тело боли. Оказалось, что стоять он всё же способен, не смотря на рану в ноге и сильное головокружение.

А двигаться? Драйган собирался с духом, чтобы это проверить.

Вдох… выдох… вдох… выдох…

Наконец он, словно только учащийся ходить ребёнок, отпустил сосну, и сделал шаг вперёд. Один, затем второй и третий. Опираться на раненую ногу было невыносимо больно, от чего глаза наполнились слезами. На четвёртом шаге его повело в сторону, но Драйган сумел удержать равновесие и не упал. Хромая, стискивая зубы и превозмогая боль, медленно, как дряхлый старик, но ходить он мог.

«И на том спасибо!»

Добравшись до камня, Драйган всё же вынужден был опуститься на землю, так как наклониться и поднять своё импровизированное оружие, оказалось задачей непосильной.

Тем более одной рукой – левая совсем не подходила для поднятия тяжестей. Драйган позволил себя передышку в минуту, чтобы ощупать плечо. Оно болело, но, кажется, осталось цело. Ему хотелось в это верить, и всё же действовать левой рукой он практически не мог, так что пришлось понадеяться на силу правой.

Драйган повертел камень, ища, с какой стороны будет удобнее за него ухватиться.

Тот был тяжёлый и едва помещался в ладонь, и всё же парню удалось, стиснув его пальцами, поднять с земли. Затем, правда, пришлось опустить, чтобы упереться в землю – иначе бы никак не удалось подняться на ноги. Это тоже удалось не сразу, мир вокруг буквально ходил ходуном, как в тот единственный раз, когда он перебрал отцовского пива и, на потеху родителю, брёл к своей пастели, врезаясь в мебель и стены.