Серый Дол

Вначале Илию волновало только, как бы удержаться на несущейся во весь опор лошади, но когда страх перед тем, чтобы слететь с коня прошёл, она начала думать и рассчитывать. Тайна умчалась из конюшни по прямой, следовательно она несла Илию на запад, к горам. Имение Маллида же располагалась на юге, значит ей нужно было во что бы то ни стало изменить направление лошади.

Продолжая левой рукой держаться за гриву Тайны, Илия подобралась чуть ближе к голове лошади, и принялась гладить её по шее, приговаривая на ухо:

- Спокойно, милая.

.. Спокойно... Все закончилось... Теперь здесь только ты и я.... Успокойся, прошу тебя.... Шшш...

Не сразу, но это сработало. Не зря Тайну считали самой умной и покладистой из лошадей Сайна. Илии удалось наконец урезонить перепуганную кобылу, и когда та, фырча и хрипя, почти остановилась, девочка аккуратно заставила её повернуться в нужную сторону.

Затем Илия огляделась по сторонам. Справа и правда угадывались силуэты гор. Рунон, что прежде висел впереди, теперь остался за правым плечом.

Для верности Илия задрала голову и сверилась со звёздами. Не все созвездия проглядывались в эту погоду, и все же она смогла отыскать те, что указали ей на верность выбранного направления.

- Я где-то рядом с трактом, - вслух проговорила она, и снова обратилась к лошади: - Ну что, родная, готова к следующему забегу? Нам нужно предупредить отца.

Мысли о том, что желтоглазая тварь, забравшаяся к ним в хлев, доберётся и до её сестёр с матушкой, вновь наполнила сердце Илии ужасом и решимостью.

- Но! - крикнула она срывая голос, и ударила пятками по бокам Тайны. - Но! Пошла!

Тайна снова ринулась вперёд, теперь уже подвластная командам Илии, и вместе они помчались на юг.

***

- ... и вот тогда я решил, что всё, конец мне пришёл! - едва сдерживая хохот рассказывал историю Сайн.

То был пузатый, круглолицый человек, с небритыми щеками, зато гладко-выбритой головой, следствием нужды а не прихоти, так как лысеть он начал ещё до тридцати, и с тех пор мог отпускать и сбривать бороду как ему вздумается, но ни в коем случае не забывал побрить голову.

В доме Маллида было жарко, особенно поле трёх бочонков выпитого пива, и бритая голова Сайна блестела от пота, бисеринки которого висели над его пухлой верхней губой, под вздёрнутым носом, за который его, когда-то очень давно, ещё только поступившего на службу в ополчение мальчишку, дразнили свином. Но дразнили не долго, надо сказать.