Серый Дол

Жрица подняла брови, демонстрируя свой интерес.

- Желтоглазые демоны явились, как ты и предсказывала.

Арсия снова помрачнела.

- Ты уверен, что не хочешь уйти, пока ещё не поздно? – спросила она тоном человека, уже знающего, какой получит ответ.

Ломар покачал головой.

- Мне некуда идти, тебе это известно. А даже было бы куда, с такими ногами я и лиги не пройду. Да и не буду я бежать! – возмутился вдруг он. – Здесь мой дом! Я получил эти земли в награду за годы службы. Не будет их, и что у меня, калеки, останется?

- Жизнь.

– Арсия с таким трепетом произнесла это словно, будто оно было для неё самым прекрасным и важным на свете.

- Какая жизнь? Солдатом снова мне не быть. Так кем я стану? Попрошайкой на ступенях церкви? Спасибо, мне такой удел не сдался даром. К тому же не списывай меня со счетов, Арсия. С тобой и псами, я сумею отстоять наш дом. Пусть только сунуться ко мне эти желтоглазые черти.

- Глупый Ломар. Это не простой враг. Не один из тех, кого ты бил на войне.

- Да и пусть.

Не боялся тех, не испугают и этих. И смерти тоже не страшусь.

- А зря.

- Не ты ли здесь, передо мной, умершая сотни лет назад жрица? Тебе ли пугать меня смертью, любимая?

Арсия ничего не ответила, лишь отвела глаза, и устремила взгляд куда-то в пустоту своих неведомых раздумий, в глубины прошлого, столь далекого, что никто из живущих о нём не ведает, и лишь она одна, возможно последнее существо во вселенной, помнит ту эпоху.

- Хочу тебя, - сказал Ломар, и Арсия вновь воззрилась на него взглядом хищника, который приготовился напасть на свою жертву.

- Так иди же солдат, возьми, коль хватит силы. – Отступив назад, Арсия уперлась в столик возле стены, на котором стоял кувшин с водой и тазик для умывания. Не глядя смахнув всё это рукой на пол, от чего комната наполнилась звоном, она ловко запрыгнула на него, села, и, согнув в коленях ноги, развела их. – Поглядим, на что способен старый пёс.

Ломар вдохнул полной грудью, вновь ощутив силу в своём теле.

Он поднялся, больше не боясь той невыносимой боли, что причиняло ему каждое движение. Боли не было. Не здесь и не сейчас. Он снова стал на двадцать лет моложе. Статный, широкоплечий юноша, с копной непослушных светлых волос, со взглядом волка и силой медведя. Таким он крушил врагов на войне, таким он имел успех у женщин и считался сорвиголовой в компании друзей. А тот сморщенный, побитый жизнью старикашка, что остался сидеть в кресле, был не Ломар Готхол.