Срединный мир-1. Ночная гостья

А вот с большой водой у меня особой любви так и не сложилось. Я еще могла изредка полюбоваться, как восходит или, наоборот, садится солнце в спокойные ласковые воды Скалистого моря, окрашивая его в затейливые цвета. Но когда под ногами бешено танцуют водяные водовороты!.. В такую погоду я к морю старалась и близко не подходить.

Я юркнула в старушку-башню.

Внутри, как я и ожидала, царили разгром и запустение. Но заказчик оказался прав: массивная, закрученная в спираль, кованая лестница сохранилась и даже, в отличие от самой башни, совсем немного отклонилась от вертикали.

Интересно, откуда он это знал? Мелкая незначительная деталь, которой я не придала значения в начале своей экспедиции, теперь предстала передо мной совсем в другом свете.

Громыхнуло. Уже совсем близко.

Башня вздрогнула. Или... это я?

В любом случае, лучше мне отсюда убраться подальше и побыстрее.

Я осторожно начала подъем. Лестница выглядела вполне добротно, но, кто знает, что скрывает ее покрытая ржавчиной душа?

Наконец я оказалась на третьем этаже.

Облегченно вздохнула.

Перекрытия, как ни странно, сохранились, лишь кое-где в полу зияли дыры. И это при нашем-то весьма неласковом и переменчивом климате? Часть мебели и утвари тоже осталась — кучки влажной, поблескивающей кристалликами соли, гнили встречались чуть ли не на каждом шагу.

Я прошла через анфиладу комнат и оказалась в покоях самой графини. Эта часть башни полукруглым эркером выдавалась вперед и буквально нависала над свирепствующими волнами.

Похоже, миледи Ларварская, как и ее досточтимые предки, очень любила море. В отличие от меня.

Зябко передернула плечами.

Когда-то давно в многочисленные изящные полуарки окон, которые словно кружева шли вдоль всего эркера, были вставлены стекла. Но эти времена прошли, и в спальне графини теперь был только один полновластный хозяин — ветер. Холодный, влажный, дерзкий и порывистый. А разновеликие осколки стекол сплошным ковром покрывали пол и лишь кое-где торчали из рам.

Осторожно, опасаясь повредить об осколки ноги, я подошла к изголовью кровати. Там красовалось потускневшее, но отлично сохранившееся, знаменитое мозаичное панно, изображавшее охоту хэйгэ — разумных амфибий, которые, вооружившись трезубцами и оседлав верных друзей гиллиотов, преследовали своего извечного врага — зловредного Кракена.

Невольно я залюбовалась. Нечасто мне попадались упоминания, не говоря уже об изображениях хэйгэ.