Право на жизнь

Голос оставался неизменным, но на словах о погибшем лейтенанте Свиридове во взгляде генерала промелькнула что-то настолько жуткое и радостное, что Тарья вздрогнула: командир врал. А вся тирада – просто желание сделать вид, мол, месть роли не играет… Адмирал Рот умел подбирать исполнителей.

Башни запестрели зелёными флагами, и город попросил о сдаче раньше, чем успели отдать приказ орудиям на время смолкнуть. В небо тут же поднялась зелёная ракета. Свиридов вяло махнул рукой:

– Лейтенант, повторите им. По варианту два плюс полчаса.

– Так точно.

Тарья поднесла ко рту мегафон, и над городом опять понёсся усиленный голос. У жителей есть теперь полтора часа: придётся забрать своих раненых. Затем все обязаны и покинуть улицы, но уже без поклажи. После этого город сожгут. 

Тарья никогда не была сильна в ментальной магии, этот раздел ей почти не давался. Но привкус ужаса и страха чуяла даже с командного пункта. То, что жителей не грабили и не обыскивали, не насиловали покорных воле победителя пленниц, пугало намного сильнее самой разнузданной кровавой вакханалии.

 

Три часа спустя Манус по результатам сканирования доложил:

– Кого не смогли унести – добили. Остальные ждут в десяти километрах западнее.

Свиридов удивлённо поднял бровь, и Манус объяснил.

– Своих добили, чтобы мы не смогли применить улицы города как источник заклятия на крови. Умирающих под обломками использовать эффективнее, чем просто резать поголовно глотки жителям. Лет четыреста уже кого не могут забрать – теперь всегда добивают.

Но даже магией крови разрушать целый город слишком накладно. Проще жителей заставить разломать его своими руками. Если мы такого не сделали, можно надеяться вернуться в свои дома, когда всё вынесут и завоеватели уйдут. Город очень стар, тут самым новым домам не меньше столетия, и всё покрыто глау. Пожар уничтожит лишь крыши и перекрытия, стены не тронет.

Свиридов ощерился:

– Сегодня уже поздновато. А завтра вечером они убедятся.

Утром в город вошли солдаты в изолирующих костюмах химзащиты, волоча тяжёлые ящики.

Там лежали брикеты сухого напалма – детища военной химии третьего тысячелетия. Брикеты кидали в фонтаны и водосборы, расставляли по улицам бочки с водой и сыпали туда. Тёмно-коричневые бруски распадались на гранулы, шипели, пузырились апельсиновым ароматом и растворялись в тёмно-красную жидкость.

Одновременно утром к Тарье подошёл командир хозроты.

– Слушай, ты же у нас главный специалист по ловушкам магическим? Сапёры посмотрели.