Право на жизнь

Тогда никто не посмеет заявить о пересмотре границ вассальных доменов победителя грозного врага, а Медведь с Оленем останутся без прохода к Ястребам, Рысям или вольным королевским городам.

– Мои крылья всё равно ударят. Хотите вы или нет.

– Мои тоже! – поддержал Аметистовый Лебедь.

Гибель урожая игольника очень больно ударила и по кошельку, и по самолюбию. Великий лорд хотел мстить.

Следом зазвучали ещё два голоса в поддержку Алмазного Полоза. Его ближайшие союзники прекрасно понимали, благодаря кому они удерживают место в Совете, и потому были готовы идти за хозяином до конца.

 

Первым встал Ястреб.

– Отказываю. И поддерживаю предложение лорда Изумрудной Рыси о мире.

Медведь с Оленем встали следом:

– Поддерживаем Изумрудную Рысь.

Затем все четверо молча покинули заседание. Впервые за три последних столетия среди Великих лордов случился отрытый раскол.

До границы оставалось совсем немного. Узкая дорога, ведущая к очередной пограничной заставе, завтра закончится. Деревья понемногу уже начинали редеть.

Ещё день-два и лес сменится лесостепью, а там грузовики спокойно пройдут и напрямую. К тому же, если в глубине страны вертолёты применять не рискнули – как горели воздушные машины над полем боя, запомнилось слишком хорошо – то на границе поддержка с воздуха будет: два звена ждали на аэродроме подскока. Догнать землян вряд ли успеют, да и потери оказались куда меньше, чем боялись перед началом операции. Можно праздновать победу. Вместо этого на душе у генерала Свиридова который день скребли кошки. Потому гонял он дозоры и охранение нещадно, в воздухе постоянно висел беспилотник – и не дирижабль, а самолёт. Подчинённые Мануса беспрерывно сканировали окрестности. Всё было тихо. Слишком тихо.

Дорога стала совсем плоха, потому ехали грузовики медленно. В какой-то момент колонна встала – хлипкий мостик через речушку тяжёлые машины выдержать не мог. Сапёры принялись наводить переправу, беженцы, некоторые водители и солдаты вылезли размять ноги. Свиридов тоже вышел из штабной машины, но далеко отходить не стал.

Хотя сентябрь в этих широтах был тёплый, сейчас едва минуло двенадцать часов, и солнышко припекало вовсю – китель остался внутри. В одной рубашке от налетевшего ветерка оказалось довольно зябко. 

Внезапно послышался рёв тревожной сирены – сигнал «магическая тревога», и почти сразу у переправы и где-то возле головного БТРа раздались несколько взрывов. Рефлексы сработали мгновенно, бросив Вячеслава под колёса.