Право на жизнь

А Лиса – это только прозвище.

– Нет уж. Самая ты у меня настоящая лиса-лисонька. Хитрая и рыжая. Только хвоста не хватает. Вот ответь мне на один вопрос. Ты выйдешь за меня замуж? Сразу скажу, это я уже давно решил. Эспер уж, прости, из тебя аховый. Твои сны, каюсь, тоже сумел подсмотреть по твоей же дорожке. Так выйдешь?

Шоннах попыталась сделать вид, что раздумывает над предложением, но тут же рассмеялась, серьёзное выражение с лица слетело, и она ответила:

– Согласна. Только…

– Не переживай, в церковь тебя не потащу.

Меня это модное поветрие как-то минуло стороной, обойдёмся и обычным светским браком.

– Нет, я не о том. Выйду, но с условием: больше ты на границу и прочие опасные места по своему желанию мотаться не будешь. И здесь дело найдётся, а я не хочу сразу после свадьбы становиться вдовой.

– Договорились. Тем более что мне и самому уже стало поднадоедать. Вспомню, что когда-то из меня вышел неплохой повар[1]. Обзаведёмся небольшим кафе, я на кухне, ты подносы разносить… Но условие в ответ – ты отрастишь нормальную причёску.

– Согласна! Будет тебе лисий хвост. А пока… пошли домой?

[1] Сборник «Кафе на Лесной улице»

Эпилог не ставший окончанием

Большой кусок леса, окружённый новостройками Верхнего города, на всех городских планах числился парком. Но всё равно оставался самым настоящим полудиким лесом, где лишь местные любители прогулок протоптали немногочисленные тропинки. В июле здесь стояла настоящая благодать. Деревья одеты в ярко-зелёное убранство, мягкая трава изумрудно стелется по земле.

Днём воздух напоен запахом цветов и разогретой солнцем древесины. А если очутиться в лесу ранним утром, можно наблюдать, как на траву россыпью бриллиантов выпала свежая роса и тает под лучами рассвета.

Вторник – день рабочий, поэтому сегодня в лесу даже на окраинах было немноголюдно. Мамы с колясками, несколько школьников. Стоило отшагать едва ли сотню метров вглубь, а высоткам скрыться за кронами, как ощущение города пропадало бесследно. Но и без людей в лесу кипела своя жизнь.

По травинкам сновали букашки, в воздухе жужжали дикие лесные пчелы. По обломанному стволу трухлявого дерева деловито бежали рыжие муравьи. В глубине щебетали на разные голоса птицы. Некоторые самые нахальные подлетали к неторопливо идущим сквозь лес мужчине и девушке, привычно требуя крошек – пора горячая, пока тепло надо откормить прожорливых птенцов в гнёздах. Ничего не получив, обиженно ругались и ныряли обратно в переплетение листвы и ветвей.