Стреляющая западня

– Заболела моя мама, – с театральным вздохом донеслось в ответ. – Трудно ей на улицу выходить.

И снова прозвучало напоминание о, протянутых в окошко паспортистки, деньгах:

– Вы уж посочувствуйте…

Умей паспортистка читать по глазам обман и корысть, глядишь, сразу отправила бы просительницу:

– Куда следует.

И не попала бы под суд, не лишилась последнего нажитого имущества.

Но столько мольбы слышалось в, голосе посетительницы, что захотелось ей непременно:

– Войти в положение добрых людей.

Сложность предстоящей процедуры заключалась в том, что любящая дочь была иногородней, состояла там в зарегистрированном в браке и в установленном по законодательству порядке на прописку в другом городе претендовать не могла.

– Ничего, беда поправима! – успокоила женщину паспортистка. – Мне руководство доверяет.

Ещё и добавила кое-что из своих маленьких профессиональных хитростей:

– Скажу, что вы – моя родная сестра, и достойны исключения.

Визит новоявленной сестры к хорошо знающему Ольгу Игореву заместителю главы администрации одного из, тогда еще существующего, района города Бийска увенчался успехом.

Тот не возражал:

– Против прописки Милены Пенкиной.

Оставалось заполнить соответствующие графы в карточке «Б» из картотеки паспортной службы ПЖЭТа.

Но прочтя ее, участливая доселе паспортистка по иному взглянула на дочку «больной матери».

И болезнь, и невозможность старушки дойти от дома по улице Ленина до ПЖЭТа, были, как оказалось:

– Самой что ни на есть чудовищной ложью.

Так как ответственная квартиросъемщица к тому времени уже давно умерла. И покоилась довольно далеко от здешних мест – на кладбища города Лабинска Краснодарского края:

– Куда незадолго до своей кончины старушка уехала погостить к любимой дочери.

После похорон и поминок, недолго была безутешной дочь покойницы Милена Пенкина.

Лишь до той самой поры, когда к ней пришла мысль:

– Завладеть маминой квартирой путем незаконной прописки.

Первой преградой на пути осуществления злого умысла, как раз и стала отметка в карточке «Б» из паспортной службы о смерти ее Пенкиной-старшей, проживавшей до своей кончины в благоустроенной квартире дома по улице Ленина.

И вот тогда замаячили пятитысячные купюры в качестве наживки:

– Клюнет паспортистка или нет?

Отчаянно скудное материальное ли положение «служебного лица». Или мягкость характера, подточенная слезами хитроумной злоумышленницы с её предложением взятки были тому виной, неизвестно.