Эра героев. Антимаг

– Расскажешь о своем братстве в преисподней! – выдохнул гном.

– Раз, два, три! – прорычал Александр, со всей силой толкая вверх панель. Медленно, но верно часть стены начала подниматься.

Внезапно, после блокировки левой рукой бокового удара сабли, правая длань монаха, словно копье, вырвалась вперед и, казалось, легко задела плечо гнома. Тот, охнув, выпустил саблю, но успел перехватить левой рукой оружие и кувыркнулся назад. На место, где он только что стоял, прыгнув, обрушился монах, и от удара коленом по доскам над полом взметнулось облако пыли и деревянных щепок.

– Нужно помочь ему, – проскрипел рядом с Александром костяк.

«Судя по голосу, он будто в гамаке валяется, а не выкладывается на полную катушку. А у меня сейчас мышцы напополам разорвет! – Пот бежал по лицу, заливая глаза. – Я должен выбраться. Несмотря ни на что. Это главное».

– Нет! – с натугой бросил Александр скелету. – Я не справлюсь один. Поднимем, тогда и поможем.

Люк поднялся почти наполовину, но все так же давил вниз. Еще немного – и можно будет подставить плечо. А там уже подпереть панель чем-нибудь.

Гном выпустил клинок и кинул в противника очередной пузырек, но инквизитор легко перехватил склянку и швырнул себе за спину, где разбившееся зелье полыхнуло зеленым огнем. Руки монаха скользнули в широкие рукава рясы и выбросили вперед пару сверкнувших метательных ножей. Выполнив в воздухе несколько переворотов, они вошли по рукоять в грудь Алхимика.

Чертыхнувшись, Александр со всей доступной ему ненавистью и злобой уперся в пол, поднимая люк. Внезапно в стене вновь заскрежетал механизм, и Александр почувствовал, как плита пошла легче. Сол тут же выпустил нижний конец панели и откатился костяным клубком в сторону.

Печально улыбнувшись, инквизитор шагнул было вперед, но ему в грудь уперлась поднятая Солом сабля.

– Думаешь, я не знаю, кому ты служишь, нежить? Подумай еще раз, прежде чем нападать на воина Ордена, – в руках инквизитора появилась веревка, обвивавшая ранее его талию вместо пояса.

Вместо ответа Сол рубанул саблей, но вокруг стального лезвия, как лиана, обвился тонкий канат. Резко потянув на себя оружие, скелет с жутким скрежетом смог высвободить клинок. Монах взмахнул в воздухе веревкой, с которой опали волокна пеньки, обнажая сердцевину из металла. Там, где ее кончик задел стены, остались глубокие царапины.