Тишина камней

Цнои не говорят о каргах, и Ри мог лишь догадываться, что подобное влияние досталось этим людям не просто с позволения владетеля Тэи из рода Гирей, но и при помощи таинственных свойств небесных камней. А как еще объяснить те жуткие истории, которыми втайне от взрослых детишки щекотали друг другу нервы? Популярнее слухов о всесильных судьях были разве что легенды о Забе Майе, великом охотнике-одиночке.

Судья, гостивший в Энфисе, прибыл по вызову эклиотиков, обвинивших жителей обители Дим ар Гель в убийстве одного из странствующих монахов.

Они вполне могли так поступить. Обряды и постулаты цнои из Дим ар Гель превзошли по строгости устои остальных обителей Старых земель вместе взятых. Они просыпаются с обрядом, носят воду, воздавая почести предкам, садятся обедать, оставляя сущим не половину трапезы, как делают это все остальные цнои, а три части из четырех. Даже чтобы сходить по нужде, существует строгий обряд.

Эклиотики давно ждали провокации именно из Дим ар Гель, мечтая развязать себе руки в старой, уже поросшей корнями, вражде.

Хоть цнои никогда не посягали на главенствующую роль эклиотиков в религиозном влиянии ни в цитадели правящей династии, Гавани Гирей, ни на границе с Дикими землями, но издавна свербели в священных задницах догматической занозой. Тени щупалец сущих и шепот мертвого языка не давали спокойно спать многим из знатных эклиотиков. Судья был послан для формального узаконивания причины, по которой приверженцы новой веры могли свободно искоренять веру старую.

Ри не знал о подробностях нашумевшего в округе убийства, но считал, что, скорее всего, дело в недоразумении, а именно, в недопонимании некоторых обрядов Дим ар Гель.

Такого, например, как «Убей первого встречного чужака – он враг сущих, ибо чужак, в одиночку крадущийся…». Ри не помнил постулат в полном объеме, но был уверен, что именно в нем закралась искра, породившая пламя. Эклиотики послали монаха на верную смерть. Да и судье, если по уму, следовало бы обзавестись проводником из местных.

Но Ри все это нисколько не беспокоило.

Тревога, следующая за парнем по пятам, заставляла напрягать зрение и слух стократно. Еще пара жилищ, и он нырнет в объятья леса. Еще несколько шагов. Где-то там, слева, за длинным коровником Тары Гнева с высокими рядами спрессованных навозных кирпичей, за домом Сомы лан Пишвы, на соломенной крыше которого гнил наполовину съеденный труп ее мужа, пустыми окнами следило за Ри жилище старейшины, а неспящий судья потягивался на пороге и морщился от вони.