Тишина камней

– Семьдесят восемь смельчаков, больше десятка отрядов, сошлись на месте падения самого крупного на тот момент мелина, чтобы выяснить, кто же из них заслуживает вальзивы Отщепенца. Так назвали потом этот мелин. – пояснил Инзима, не дожидаясь уточнения Ри, и продолжил: – В той кровавой резне погибли все до одного. Представляешь? Семьдесят восемь обезображенных трупов. Вот только трупы обнаружили не человеческие, а зверья всякого. Мелина и след простыл. Видно какой-то отщепенец спрятался, выждал окончания битвы, убил победителя и забрал камень.

– Почему?..

– Почему трупы зверья?

– Да.

Инзима ответил не сразу. Они скакали вдоль леса, по длинному пути к Атаранги, огибая овраги, не спеша. Ри подумал, что Инзима, скорее всего, замешкался, потому что никак не определится: то ли завидовать новому знакомому, в целом не ведающему о многом интересном в новом для него мире, то ли сочувствовать, ведь мир этот по большей части жесток и несправедлив.

– Там, где падают мелины... пока их не забрали, творится всякая несусветная хрень.

Что угодно. Но не то, к чему ты готов.

– А ты охотился на мелин? – при этом вопросе у Ри кровь заиграла в жилах, настолько будоражило воображение всего лишь озвучивание вслух запретных слов, да еще самых опасных и романтизированных в шепотливых историях детства.

– Мы в таком составе вторую Охоту, – пока из трофеев только гвирты, но попадались крупные экземпляры. А для меня так поход вообще впервые. Сестра не отпускала. Но я настырный. Она сдалась. Под ответственность Коса. Он ее муж, если что.

– Инзима широко улыбнулся и пожал плечами, будто извинялся. – Но Кос бывал на охоте на мелин. С другим отрядом. Там он не был командиром.

– А почему?.. – Ри заметил каплю раздражения на лице молодого лекаря. Погладил гриву лошади, прежде чем закончить вопрос: – Почему Паутинка?

Инзима ухмыльнулся, вспомнив о чем-то.

– Когда мы ее нашли… – Растерянность на лице Ри заставила Инзиму пояснить: – Такое случается. Охотники-одиночки не выживают. Их скакуны сбегают. И бродят. Так вот.

Смотрим – идет. Одна. Без всадника. А жопа вся в репьях и паутине. – И засмеялся громко, отрывисто, высоко задрав голову. – У Мата илори зовут Полоска. За светлую полоску на ребрах. У Ло – Узелок. Хвост у нее короткий, узелком. – Ри пригляделся – небогляд скакала впереди, но развевающиеся волосы и прямую, в строгой выправке, спину было хорошо видно. И хвостик лошади. – Мою зовут Трещинка. Не спрашивай почему. Раньше на ней ездил Мат. Я пытался узнать секрет клички.