Путь Шамана. Шаг 2: Гамбит Картоса

У меня же задание на тебя завязано, бабуся! А ты упираешься. Посмотрел в свойствах свою Привлекательность с Пелагеей: 1. В прошлый раз хоть двойка была. Стоп! В прошлый раз я выполнил задание, поэтому Привлекательность и повысилась. Это уже потом я старушек чаем напоил.

— Давайте я письмо отнесу, все одно по пути.

— Ой, и вправду. Письмо-то еще не отправлено! Каждый же норовит за счет старых и немощных заработать, — Пелагея завела шарманку о несправедливой жизни НПС в Барлионе, но я ее слушал сквозь уши. Если не ошибаюсь, то в ближайшие несколько часов моим ногам не позавидуешь…

Я оказался прав.

У Матрены моя Привлекательность тоже оказалась равна единице. Прочитав мне нотацию, что нужно жить дружно, заботиться о младших и уважать старших, она передала мне ответное письмо. Вернулся к Пелагее и обнаружил, что Привлекательность повысилась до двойки. Вот так я и курсировал между старушками, выслушивая не только их нотации, но и мнения о себе со стороны игроков:

— Вот тормоз. Это же социалка! Бросай ее.

— Пошли в инст. Тут ловить нечего!

— Чувак, а что ты творишь? Решил узнать, кто быстрее устанет, ты или старушки? Ну-ну.

Игроки, снующие по Дальгору, не отличались особой толерантностью. На их глазах больной на голову Шаман бегает между НПС-старушками, передает письмо, получает новое и тут же возвращается. Ну не придурок? 

На сороковом круге старушки начали повторяться. В том смысле, что они заново принялись говорить про то, что за счет старых и немощных людей все пытаются заработать.

Наконец, этот момент настал. Пять часов вне Колотовки ушли в минус, но, возвращаясь в очередной раз к Пелагее, я знал, что получу:

 

Привлекательность с Пелагеей: 100

 

— Поди, замаялся, родимый, — совершенно другим тоном проговорила старушка, как только я отдал ей ответ Матрены. — Полдня меж нами бегаешь, верст двадцать, небось, намотал. Мы уже и не знали, что писать, пустые сообщения отправляли. Но ты продолжал их передавать, не заглядывая внутрь. Неси меня к Матрене, поговорить надо.

Давно бы так. Осторожно обхватив Пелагею, я доставил ее к Матрене, словно ценнейший груз. Еще бы ценнейший — от них зависит мой Тотем.

— Ох, Пелагея, всегда ты к упертым баранам благоговела, — Матрена встретила нас у дома, наблюдая за транспортировкой сестры. — Вот почему такая несправедливость, а? Почему он к тебе пришел, а не ко мне? Я, может, тоже покататься хочу. 

— Матрена, завидуй молча, — Пелагея жестом показала, куда ее поставить.