Летопись Октября

Когда тот, что в манишке и болотной рубашке, убежал за караулом, я спросил:

- Как тебя звать?

- Кальн.

- Хорошо, Кальн, как вы вдвоем оказались в камере вместо принца? И где сам принц, ты, случаем, не знаешь?

- Нет, Ваше Преосвященство. - Ответил он и гулко сглотнул. - Ещё час назад все было в порядке, но потом...

- Потом что?

- Потом... м-м, произошло нечто странное, и мы двое оказались внутри камеры, а принц Ладислав - снаружи.

- Каким образом это произошло?

Смотритель почесал затылок. Я помог ему подняться и усадил на стул.

- В какой-то момент принц Ладислав стал смеяться, как сумасшедший, и бормотать всякие жуткие вещи. А когда я подошёл его проверить, то он... э-эм, снял свое лицо, под которым оказалось мое. Снял, словно фарфоровую маску, твои мы поменялись с ним местами: я за решеткой, а он на свободе. Это произошло слишком быстро, что я даже не разглядел, как он провернул этот трюк. Простите за сумбурность, Ваше Преосвященство, - тогда я уже прошел к стопке холстов, надеясь найти нужный, - но я сам не до конца понял, что это было.

Это все, что я могу рассказать.

Я нашел нужный холст и, вытащив, поставил на мальберт.

Да, та самая. С одним различием - скалящейся девицы с мечом уже не было. Фон остался прежним, как если бы картина была нарисована без нее. Неизменными остались две вещи: темный пейзаж с расплывчатыми линиями и острое ощущение дежавю.

- Он что-то говорил? - Задал я вопрос, не отрываясь от картины. - Может, решил передать словцо-другое?

- Нет, Ваше Преосвященство.

Вот это действительно странно. Но благо, обошлось без эксцентричных выходок.

Стоило моей пятке соприкоснуться с полом, как я почувствовал, что под ней что-то хрустнуло. Я опустил голову и увидел осколки керамики. Опустившись на корточки, я взял самые крупные из них и построил вместе, словно пазл. Получилась разбитая белая маска с недостающими кусочками и сетью трещин.

14. Мутные перспективы

- Насколько все плохо? - спросил я, упёршись локтями в стол и скрестив пальцы.

- Насколько можно было себе представить.

- Ответил полковник Браус, одетый в панцирный доспех и багровый плащ. - Семейства в гневе. Треклятые инкунки бесчинствуют на нашей земле. В Рашкаламоре и Пославце царит сущая анархия. Говорят, в тех городах пепла так много, что можно умереть, если вдохнуть полной грудью.

Мне невольно представилось поприще, где ветер кружит белые крупицы, похожие на хлопья снега. На улицах валяются обгоревшие трупы, а дома превратились в истлевшие груды дерева.