Саннариас

– Может, скорую вызовем, врачи помогут ему, – влез в разговор Олег и сразу принялся рыскать по своим карманам. Не найдя телефон, сунул руку в карман брюк друга и нащупал мешочек. Достав его, он наморщил лоб. «Как?..» – подумал он.

– Что это? – поинтересовался Бельфедор.

Милина пересеклась взглядом с друидом.

Олег вытряхнул из кисета на правую ладонь перстень.

– Откуда он у тебя? – вскочила Милина.

Бельфедор округлил глаза и направился к Олегу.

– Перстень моего отца, – Олег надел подарок матери на безымянный палец.

Бельфедор резко остановился и поневоле попятился обратно. Он увидел в чертах парня своего короля.

– Не может быть…

–Еще как может. Он уложил троих гноллов.

Воспоминания, словно пощечины, приводили Олега в чувства. Перед его глазами мелькали красочные картинки. Он видел своего отца сидящего на золотом троне. Дэрика в серебристых доспехах. Мудрого Бельфедора за письменным столом.

– Молодец, Герион! – Взгляд Бельфедора пересекся с Милиной.

Эльфийка в ответ кивнула, и друид пошевелил пальцами правой руки, на сухой старческой ладони показался голубой сияющий шар. Олег сразу почувствовал покалывание по всему телу, перстень засиял.

– Сила, заключенная в перстне, и моя магия! – Величественный голос Бельфедора с каждым словом нарастал. – Во имя Света, разрушаю проклятие нечестивого, – друид медленно направил сияющую ладонь на Дэрика.

Голубой энергетический шар ударил в зачарованное лицо эльфа. Тотчас во всей квартире погас свет и комнату заполнил полумрак. Красная пелена исчезла, проклятие демона рассеялось. Бельфедор щелкнул пальцами, и на ладони вспыхнули оранжевые огненные языки, которые наполнили комнату светом.

– Твоему другу магия не поможет, – с улыбкой ответил друид. – Думаю, нашатырь ему нужен. – Не спеша перевел взгляд на Милину. – С отцом все будет хорошо.

Эльфийка кивнула в ответ и принялась искать медикаменты, отдвигая ящики комода.

Дэрик поднял веки и тут же стиснул зубы. Тело эльфа выгнулось дугой, грудью вперед. Он видел перед собой лишь расплывчатые фигуры.

– Кто здесь? – бредил в беспамятстве остроухий.

– Жив, – радостно произнес Бельфедор.

Милина бросилась к отцу и крепко прижалась к груди.