Саннариас

Медленно поднявшись с затекших колен, эльф оголил в хищном оскале желто-серые зубы. Исполосованное шрамами лицо тут же исказилось в мелких морщинах. Обернувшись в сторону стены и внимательно вглядевшись в сумеречную траву, он разглядел лезвие секиры, которое мерцало в лунном свете.

Аккуратно перетащив уцелевшие останки к себе в землянку, и оценивающе взглянув на них, произнес: «А что? Эта идея мне нравится». Не теряя драгоценного времени, он принялся за работу.

Мысленно соединив отдельные части между собой, отшельник взял в руки длинную иглу.

Вдев в нее черную льняную нить, он принялся штопать мертвую плоть грубым, неряшливым швом. У Монтаро уцелела часть головы, правая рука и нижняя часть туловища с ногами. От Картия же осталась, лишь нетронутая голова и левая рука с верхней частью груди.

В безумной агонии эльф старательно начал сплетать прочными нитями один окровавленный фрагмент с другим. Правая рука и нижние конечности Монтаро, как нельзя лучше переплелись с остальными частями тела Картия. Завершив ужасающее творенье, Наими отошел в сторону поглядеть на сотворенного им монстра.

– Гвайд, взгляни на меня! – произнес с верой в голосе отшельник, окинув взором безжизненный кусок плоти, но мертвый шедевр молчал.

Разочарованно вздохнув, Наими упал на колени и уткнулся лбом в пол. Но что-то заставило его поднять глаза. Неожиданно над сшитыми останками начал сгущаться мрачный туман, который моментально заполнил небольшую землянку. В ту же секунду он услышал немногословные голоса, доносящиеся из тьмы.

Они говорили, шипя, высмеивая, искушая своим безрассудством. С усилием вытряхнув из головы возникшие видения, отшельник, поддавшись магической силе, накинул на монстра набедренную повязку и достал с запылившейся полки небольшой флакон из черного стекла. Откупорив тугую пробку, он приоткрыл рот Гвайда и капнул на обезвоженный язык несколько красных капель. Кровь демона молниеносно оживила монстра. Подняв слипшиеся веки, Гвайд прохрипел:

– Я верую в тебя, Даламис!

– Да, – обрадовавшись, прошипел Наими.

В глазах отшельника засиял огонек удовлетворенности. – Сы-ы-ын мо-о-ой! Гвайд! Мы вдвоем заставим уважать Наими, мы отомстим Бельфедору за изгнание Наими. Гва-а-айд!

После мистического оживления, раны на уродливом теле монстра стянулись окровавленными рубцами. Посиневшая кожа приобрела фиолетовый оттенок, на запястьях вылезли острые шипы. Бесчувственные глаза, провалившись в глазницах, вспыхнули изумрудным пламенем.