Между Раем и Адом

Остальные где-то на окраинах. Есть варианты, как спасти их крылья?

— Есть. Только давай чуть позже поговорим. Она уже с неделю лежит, не подаёт признаков жизни. Только периодически орёт от боли и бредит, — фыркнул палач, — думаю, скоро должна очнуться.

Раздался скрип стула, и кто-то, сделав всего пару шагов, остановился.

— Оставлю, пожалуй, тебя с твоей новой воспитанницей. Не думал, что у великого палача Ада есть сердце, — хмыкнул Сартия, на что ему в ответ раздалось скептичное и неразборчивое бурчание, и шаги скрылись где-то в коридорах.

Я задумалась всего на секунду, как в голове вновь вспыхнули воспоминания о падении, выскользнувшей руке Джека и... Кулон! Резко распахнув глаза, я принялась шарить рукой на груди только, чтобы найти его. Вероятно, движение задело больные ожогами крылья, и я тут же заорала.

— Крылья! Как больно, — я закрыла глаза, сжимая руку в кулак и утыкаясь в подушку.

— Очнулась? Даже раньше, чем я предполагал, — усмехнулся Аластор, а мне было не до веселья.

— Кулон. Кулон на шее. Он был у меня. Где… Чёрт, мои крылья…

— Да тут. Снял с тебя, чтобы не давил. Успокойся, Кристал, и не ори, — с малой долей сочувствия в голосе проговорил палач и встал со стула. — Свержение Совета прошло неудачно, как я погляжу? — тут уже заиграли даже издевательские нотки.

Ничего другого я от него и не ожидала.

— Если Вам хотелось поиздеваться над падшей, могли бы и не спасать, — прошипела от боли я, сжимая в руках простыню и не отваживаясь взглянуть на крылья.

— Поиздеваться? Не думаю. Мне этого хватает со смертными. А ты, Кристал, упала мне прям под порог, — усмехнулся Аластор.

Он присел на край кровати, и тут я почувствовала прохладу на обнажённой коже крыльев, но вместе с ней дикую боль и жжение.

Вновь раздался глухой рык, сдерживаемый лишь подушкой.

— Терпи, терпи. Неприятно, но это позволит тебе хотя бы перья восстановить, — сказал палач, пока приглушённые постанывания, периодически переходящие на крик, отвлекали меня.

Когда всё закончилось, и демон встал с постели, чтобы убрать лекарство в сторону, я всё же отважилась обернуться. Увиденное, мягко говоря, шокировало: обнажённая кожа на крыльях, местами огромные пятна от ожогов, лопнувшие волдыри и кое-где пытающиеся завязаться перья.

— Нет, — дрожащим голосом проговорила я и тихо заплакала.

Для меня был потерян весь мир. Мои крылья. Мои прекрасные крылья, которые сгорели при падении.