Между Раем и Адом

Ей было тяжело, но постепенно в глазах появлялась надежда. Так утопающий верит, что ещё не всё потеряно, и хватается за спасательный круг. Так загорается огонёк надежды у смертных, когда на Великом суде им говорят, что они отправляются в Рай. И он поселился в глазах Элизабет.

Подруга поспешно вытерла слезы, прекратила плакать и выпрямилась.

— Действительно. Что мне до каких-то обычных проблем смертных? Мы всё-таки как никак войну вместе прошли. Хуже ведь уже не будет, — она нервно усмехнулась.

Пусть её глаза и блестели от слёз, зато мы точно знали, что сейчас в сердце горит огонь уверенности в том, что она справится с этим дурацким заданием, которое ей дал Уныние.

Мы вместе сели в повозку, и резвые кони помчались вперёд, как раз в сторону деревни, от которой только что отъехал грех.

У деревни мы остановились, и дальше подруга пошла сама. Завидев Эл, люди тут же к ней начали подбегать с проблемами, но она их останавливала знаком руки и спокойно держала путь в сторону таверны, где сняла тринадцатую комнату, и засела там.

Очередь долго ждать не пришлось. Люди вновь выстроились длинной лентой, а мы, поселившись в четырнадцатой, стали подслушивать через стенку, как у неё идут дела. Голос ровный и четкий, словно абсолютно ничего не боится, показывает, что всё знает и уверена. Она даже приводила какие-то несуществующие истории в подтверждение своих слов, но делала это явно напряжённо.

Только бы не провалилась. Мы дико переживали за нашу подругу, будто сами очищали сейчас себе крылья. Словно именно от нас зависела её судьба.

Однако спустя пару-тройку людей она втянулась. В комнате начали раздаваться бодрые голоса и даже иногда смех. Она не знала, как это делается правильно, что надо говорить, а что нет. Элизабет делала это от души, показывая себя настоящую и возвращая в смертных уверенность в завтрашнем дне.

В какой-то момент настала тишина, и мы даже подумали, что народ закончился, но нет. Мы выглянули из-за двери. Смертные всё той же дружной змеёй стояли за дверью, но только не двигались.

Будто марионетки, которым обрезали нитки, они замерли на месте, пока кукловод отошёл. Кто-то остановил время.

Тут же мы ворвались в комнату Элизабет и увидели там Гавриила.

Мы попали. Я замерла, увидев архангела, что прямо сейчас стоял перед бледной Элизабет, которая буквально застыла на месте. Единственное, что сейчас её отличало от этих статуй — неровное дыхание и пристальный взгляд на архангела.

— Добрый вечер, Кейт, — кивнул мне Гавриил и подошёл чуть ближе.