Между Раем и Адом

Мы уже уходим, — поспешно сказал я и, похлопав Рика по плечу, кивнул в сторону выхода.

В комнате мы вновь стали прислушиваться, ведь за стенкой сейчас была Элизабет, которая не меньше нашего переживала не только за себя, а теперь ещё и за Кейт. Архангелы явно решили поступить не по-человечески. Мы и так уже падшие! Почему именно Кейт должны были отловить и казнить «как подобает»? Что это вообще за формулировка такая? Только потому, что она — дочь Михаила? Чтобы свести старые счёты? Очень неправильно и крайне странно, не думаете? Ангелы никогда особо не отличались логикой и справедливостью, сколько бы ни хвастались этим.

Кейт была для них предателем, ведь с середины войны переметнулась к нам, а они и в покое не хотели её оставить.

Тишина нагнетала, не давала сосредоточиться на чём-то одном. Мысли то и дело блуждали от одной к другой. Перескакивали от ненависти к Раю к бедной подруге, которую наверняка там сейчас держат и пытаются убедить, что в самом конце месяца она погибнет как настоящий предатель, а не грязный демон.

Моя Кейт, моя бедная Кейт. Я с трудом себя ловил на мысли, что именно такая фраза всё чаще и чаще проскакивает в голове. На самом деле чувствовал себя настоящим придурком, что не смог защитить и уберечь её от Рая.

Сутки никак не хотели заканчиваться. Один час казался целой вечностью, второй крайне неохотно перетекал в третий и так далее. Наверное, для меня эта материя никогда не тянулась так долго. Но вот двадцать четыре часа подошли к концу и мы зашли к Эл.

Её состояние оставляло желать лучшего.

Глаза усталые, под ними пролегли круги. Казалось, что наша подруга сама пережила несколько трагедий и болезней разом. Но что мы услышали на улице буквально через пару минут? Где-то вдалеке раздался смех. Девичий смех, подобно весенним колокольчикам, разливался в воздухе, давая новую надежду на счастливый рассвет. На то, что ещё разобьются на улицах этого города кружки, польётся рекой лучшее пиво и забудут горожане про горе.

— Всё? — осторожно спросила Бет, безжизненно глядя на нас.

Захотелось её тут же обнять, но мы не успели сделать и лишнего движения. Уныние появилось в комнате ровно за спиной у Элизабет.

С брезгливо поджатыми губами он смотрел на нашу подругу. Глаза же его блестели так, будто он вот-вот расплачется. Наконец, сделав глубокий вдох, грех произнес:

— Ладно. Считается. Ты справилась с заданием, — Уныние сжал руки в кулаки, после чего резко раскрыл и чуть ли не сорвался на слёзы. — Очищена.